Крестьянин заметил их еще издали – дюжину всадников на верблюдах, спускавшихся по склону. Поначалу это его не встревожило. В здешних местах было спокойно. Затем его удивило, как выглядят эти люди. Судя по одежде, они принадлежали к разным племенам. Ехали они быстро. И, только заметив среди всадников туарега, переселенец заподозрил неладное. Туареги нечасто забирались так далеко на север. Увидев в их руках оружие, которое они собирались пустить в ход, крестьянин схватил сына и побежал в дом. Махди сразил его первым выстрелом. Француз умер почти мгновенно, упав на сына в безуспешной попытке спасти мальчика. Увы, ребенок стал следующей жертвой. Размахивая мечами, налетчики окружили дом. Факел довершил их черное дело. Все произошло быстро.
Дым увидели в соседней крестьянской усадьбе. Хозяин – сицилиец, досрочно освободившийся из тюрьмы, – схватил винтовку, оседлал осла и поспешил на помощь. По пути он столкнулся с людьми, творящими
Последовало еще четыре набега, прежде чем первые сведения о беспорядках достигли французского гарнизона в Лагуате. Командира это не слишком встревожило. Время от времени в разных местах вспыхивали мятежи, заканчивавшиеся безрезультатно. Он послал отряд из десяти алжирских стрелков под командованием лейтенанта Лебека, парижанина, отличавшегося крайней самоуверенностью. Солдаты ехали на прекрасных арабских скакунах. Мулы тащили повозку с припасами. Там, помимо еды, находилась палатка лейтенанта, бочка вина и прочие жизненно необходимые вещи, которых не найти в алжирской глуши. Лейтенант не скрывал своего презрения к шайке грязных оборванцев, с которыми ему предстояло разобраться. Разведчики быстро вышли на след налетчиков. Отряд пустился в погоню за ними по вади, которое уходило в пустыню. Лейтенантская повозка начала вязнуть в песке. Вязли и ноги лошадей. Отряд то и дело останавливался, вытаскивая застрявшую повозку. И вдруг по ним ударила молния
– Скажи им, что меня зовут Тамрит и что мое дело свято. Скажи им, что я не остановлюсь до тех пор, пока все чужеземцы не уберутся отсюда. Передай своим братьям-стрелкам: тех, кто помогает французам, тоже ждет смерть, даже если среди них и есть мусульмане.
Требование подкрепилось убийством двух алжирцев, раздававших землю французам. Оба были убиты в тот же день на площадях их города, буквально на глазах у прохожих.
Имя Тамрита обрело известность. Он держал в страхе большую территорию, а в сотнях миль западнее Бу Амама совершал аналогичные налеты. Среди переселенцев росла паника. В Париже зазвучали речи государственных деятелей, упрекавших колониальные власти в недопустимом отношении к безопасности французских граждан. Из Лагуата начали посылать усиленные патрули. Гарнизону в Уаргле было предписано принять соответствующие меры.
За несколько месяцев до начала налетов Поль, выполняя предписание капитана Ширака, командующего гарнизоном Уарглы, отправился на родину. В столице Алжира ему, как обещал Ширак, была устроена пышная встреча. Сам губернатор настоял на торжественном приеме в его честь. Колониальная знать вилась вокруг Поля, весело болтая и заискивая перед ним, как перед героем, единственным французом из экспедиции Флаттерса, избежавшим мученической смерти. Какая-то молодая женщина в откровенном платье пыталась его соблазнить. Вся эта лесть только шокировала Поля и обострила его уверенность в том, что он жалкий неудачник, а не герой, которому пытались поклоняться. «Где их гнев? – думал он. – Они должны были бы встретить меня с холодным презрением». Но губернатор был талантливым оратором, умело управлявшим податливой аудиторией. Во время обеда он произнес речь. Поль слушал и не верил своим ушам. Этот политик сумел превратить провал экспедиции Флаттерса в триумф французского духа. В какой-то момент Поль почувствовал, что больше не может все это выносить. Он резко встал и вышел из зала, ретировавшись в тишину губернаторского кабинета. Там он нашел бренди и напился до бесчувствия.
Сама мысль о чем-то подобном, что ожидало его в Париже, была для Поля невыносимой. Он не мог вернуться на родину раньше, чем восстановит свою поруганную честь. Ни в какой Марсель он не поплывет.
– Я не хочу уезжать, – заявил он губернатору на следующий день. – Я хочу вернуться в Уарглу. Я хочу убивать врагов Франции.
– Врагов у нас более чем достаточно, – мягко улыбнулся губернатор. – Это задача для всей нации, а не для одного человека.
– Нация не станет этим заниматься, – возразил Поль. – Поэтому придется мне.
Губернатор умел произносить легковесные речи, но умел и проникать в суть вещей. Он почувствовал, через какие страдания прошел этот молодой офицер, и выражение глаз Поля глубоко его насторожило.
