– Я никому не сообщал о том, что отправляюсь сюда! Даже своей жене! Пошел прочь! И избавь меня от этой скотины! Убирайся!
Раб сгорбился и, пятясь задом, вскоре исчез. Силан трясся всем телом от злости, обуявшей его из-за невиданной наглости этого поступка, и перебирал в голове всех знакомых и не очень людей, силясь вспомнить, кто такой Александр. Что это за подлец, который смог выкинуть такое? Кулаки сенатора сжимались, его лицо подергивалось. Он нервно ходил взад и вперед, терзая себя мыслью о том, кто смог прознать про то, что он здесь? После выступления в сенате, после того, как он предал Терентия и остальных, все в его мироощущении изменилось. Ему почему-то казалось, что он больше не великий Силан, вершитель судеб, которого боялся и уважал весь Рим, а простой шут, над которым смеются прямо в глаза. Вот и сейчас какой-то Александр унизил его, прислав к нему, живому и здравствующему, похоронное жертвенное животное. Не исключено, что имя вымышленное. Наверное, это те, кто сочувствовал Терентию, теперь мстят ему за предательство!
Так размышлял Силан, нервно расхаживая по веранде и не находя себе места. Власть, уважение и страх перед ним куда-то пропали. Все было не так, как раньше. Он ощущал это буквально кожей. Сенатор подошел к столу, налил в чашу вина и хотел было выпить, как почувствовал на себе чей-то холодный, неживой взгляд, будто пронзающий спину. Вдруг порыв ледяного ветра неожиданно поднял с земли опавшую листву и мгновением позже так же неожиданно стих. Воцарилась неправдоподобная, мертвая тишина, в которой не было слышно ни шороха. Силан медленно и осторожно поставил чашу на стол, но она коснулась поверхности с таким грохотом, отраженным металлическим эхом, будто ее с силой бросили. Тяжело дыша, Силан обернулся, его глаза расширились. Бледнея от увиденного, он отшатнулся назад, нащупывая за собой стол, но неловко споткнулся и упал навзничь. С каменным выражением лица на него смотрел Сципион, неподвижно стоявший рядом. Сенатор быстро поднялся и попытался позвать на помощь, но мог лишь, как рыба, открывать рот, не издавая ни звука. В ужасе он снова попятился назад, ощупывая горло руками и выкатив на Сципиона безумные глаза.
– Это бесполезно. Не пытайся звать на помощь – тебя все равно никто не услышит.
Сципион быстро подошел к Силану и с силой толкнул его так, что тот рухнул на землю. Сенатор попытался подняться, но Сципион решительно прижал его ногой к земле. Силану стало трудно дышать, он попробовал освободиться, но безуспешно. На миг ему показалось, что на его груди лежит тяжелая гранитная плита.
– Зря ты отказался от подарка, старый упрямец! Глядишь, твои боги отпустили бы тебе грехи. А я знаю, что их у тебя ой как много, – усмехаясь и глядя сверху вниз на Силана, проговорил Сципион.
Сенатор, словно червь, извивался под его ногой, а он все сильнее и сильнее давил на грудь старика, пока тот не дернулся последний раз и не перестал дышать.
Глава VI
ВСЕ РЕШЕНО
Силан был одет в пурпурную тогу, а его голову украшал венок, полученный некогда от императора Августа за доблестную службу и верность Риму. Тело сенатора покоилось на роскошном ложе, отделанном резной слоновой костью и покрытом дорогой материей. Его сын Клементий горько рыдал у ног отца. Рядом стояла убитая горем жена покойного. Неподалеку от тела на маленьком алтаре курились благовония. Рабы прикрыли двери в дом занавесками цвета темной морской воды, а у входа повесили большую ветку кипариса, возвещавшую о семейном горе. Через некоторое время сюда, чтобы проститься с Силаном, пришли люди, которые знали его и работали вместе с ним. Отодвигая занавески, со скорбным лицом, устремив в пол чуть прикрытые глаза, мимо всех собравшихся к телу подошел Марк. За ним, словно тень, проследовал Сципион. Вскоре ложе с Силаном перенесли ближе к выходу и поставили так, чтобы его изножье оказалось со стороны дверей. Марк, приобняв вдову, произнес:
– Твой муж был хорошим человеком, мы все скорбим о нем. Нет слов, чтобы передать, как я опечален его смертью. Единственное, что я могу для вас сделать, это взять все ритуальные расходы на себя. Я уже послал в храм за первосвященником и рабами. Они скоро прибудут и подготовят тело к прощанию.
– Почему судьба так несправедлива? Почему мой отец умер? – всхлипывал Клементий.
