Стюард кивнул в знак того, что он все понял, и принял заказ к сведению. Принципиальных возражений у служащего британской авиакомпании не было. Очередная бутылка прохладной кока-колы перекочевала с металлической тележки в руки отважного пассажира.
— «…Принадлежащий мне пакет акций ЗАО «Империя», составляющий тридцать семь процентов от основного капитала, право доступа к корпоративным и личным счетам в российских и зарубежных банках наследуются моим сыном Кирсановым Иваном Владимировичем», — монотонно зачитывал Семирядин официальный текст.
Ангелина находилась здесь же, в офисе, но ее сухощавая фигура была развернута к Андрею спиной. Облокотившись о подоконник, госпожа Виннер застывшим взглядом взирала на противоположные крыши домов и сплетение подворотен. При этом она манерно курила длинную дамскую сигарету, небрежно стряхивая пепел в горшочек с каким-то экзотическим растением, стоящий по соседству.
— «…до наступления совершеннолетия Кирсанова И.В., — продолжал негромко бухтеть восседавший в кресле руководителя «Империи» Семирядин, — все перечисленные права переходят его матери, моей жене Кирсановой Ольге Сергеевне, которая является главным опекуном сына и, как временный держатель контрольного пакета акций, исполняющей обязанности президента ЗАО «Империя» и всех подразделений, входящих в ЗАО. — Андрей откинулся всем корпусом на спинку кресла, принимая в нем едва ли не лежачее положение, и забросил обе ноги на край стола. Послюнявив палец, он перевернул очередную страницу. — Раздел третий. Движимое и недвижимое имущество…»
— Достаточно, — грубо оборвала его женщина.
Она буквально вонзила недокуренную сигарету в мягкий грунт цветочного горшка и развернулась всем корпусом. Ледяной взор окинул Семирядина с головы до ног. Вот уж поистине Снежная королева из сказки Андерсена. Только еще более разъяренная в своем праведном гневе и облаченная в современное одеяние.
— Более чем достаточно, — не стал спорить Андрей и швырнул бумаги покойного Кирсанова прямо перед собой. Листы, совершив в воздухе непродолжительные пируэты, разлетелись по кабинету и в хаотичном беспорядке осели на стол и на пол. — У меня все во рту и в горле пересохло.
— Только, пожалуйста, воздержитесь от выпивки, — сухо осадила его Ангелина, почувствовав настрой сообщника, и, прошествовав вперед, заняла место на стуле справа от Семирядина.
— Почему? — ехидно скривил губы Андрей. — Или моя мамочка делегировала вам свои надзорные функции?
При этом он просунул руку во внутренний карман своего широкого светло-коричневого пиджака и выудил на свет божий наполовину пустую стеклянную фляжку с коньяком. Лихо скрутил пробку, но приложиться потрескавшимися губами к стеклянному горлышку не успел. Женщина решительно перехватила его вскинувшуюся было руку за запястье. Ее сухощавые длинные пальцы, как тут же отметил для себя Андрей Матвеевич, были холодными и цепкими.
— Потому! — сказала она, будто ужалила. — Упиваетесь чуть что!
— Упиваюсь исключительно свободой от умного старшего партнера! — саркастически парировал Андрей и тут же сбросил цепкие пальцы Ангелины со своей кисти.
— Девять тридцать утра — не время упиваться!
— Я желаю лишь смочить воспаленную слизистую гортани…
Он сделал внушительный глоток, поморщился. Закусывать Семирядин не стал. Впрочем, так же, как и возвращать флягу во внутренний карман. Он достал пачку «Монте-Карло» и, выудив сигарету, бросил картонную упаковку на стол. Жестко провернулось колесико кремневой зажигалки, и отечное лицо Андрея окуталось клубами дыма. Он небрежно разогнал их рукой.
— Хватит юродствовать! — мрачно произнесла Виннер, оставив тщетные попытки воспрепятствовать сообщнику напиться. Она положила руки перед собой и сцепила пальцы в замок. — Мы достаточно мокрые! Мы тонем на, казалось бы, твердом месте!
Последующая реакция Семирядина огорошила женщину. Он энергично сбросил ноги со стола, намеревался уже было вспылить по поводу ее последних высказываний, но вместо этого вдруг неожиданно улыбнулся. Постепенно дебильная улыбка, которую имела честь созерцать Ангелина, перешла в еще более идиотское хихиканье, затем в хохот и в итоге в самое настоящее лошадиное ржание. Андрей откинулся на спинку кресла и ухватился руками за живот. Его тело сотрясал беспричинный и неоправданный приступ буйного веселья.
— Ну, Володенька! — выдавил наконец Семирядин сквозь смех. — Ну, молодец! Чутье феноменальное! Даже на собственную смерть! Как у волка матерого! Нет, ты на дату глянь, дракон в юбке! — Он мотнул головой в направлении разбросанных по помещению бумаг. — Дата — за неделю до блямса! Всех кинул! Гений!
Ни на какую дату Виннер смотреть не стала. Вместо этого она подалась всем телом вперед и отвесила не в меру веселому мужчине тяжелую пощечину. Даже кресло от такого удара слегка откатилось назад. Смех Андрея не прекратился, и женщина замахнулась вторично. Однако на этот раз он быстро и проворно перехватил ее жилистую руку и совершенно серьезно, без смеха произнес:
— Довольно, мадам.
