Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять — передо мной отчёт о геологоразведке. Массивный талмуд: карты изолиний удельного электрического сопротивления, схемы профилирования, графики, таблицы, диаграммы. Будь я обычным юным наследником графа, смотрел бы я на эти цифры и графики, как баран на новые ворота. Но опыт прошлой жизни давал преимущество. А там я с такими отчётами дело имел, хоть оформление и отличалось.
— Графит, — произнёс я, просматривая данные. — И судя по всему, месторождение нешуточное.
— Так и есть, Илья Михайлович, — Альфред поставил передо мной чашку чая. — Ваш батюшка говорил о запасах минимум на сто лет добычи.
Я присвистнул. Запасы такого объёма… настоящее сокровище, способное вытащить наш род из долговой ямы. Да что там! По сравнению со стоимостью этого месторождения, мои теперешние долги — сущие копейки!
Но странно — я перелистал отчёт до конца, но не нашёл ни подписей, ни дат, ни печатей. Отчёт был подробным, но совершенно неофициальным.
— Альфред, когда отец провёл эту разведку? — Я поднял глаза от документов. — И кто её делал?
— Чуть больше года назад, — старик осторожно сел напротив, сохраняя безупречно прямую спину. — Уже после того, как… после того, как дела пошли плохо. А проводили её два геолога, которых ваш батюшка привёз с собой.
— Расскажи мне об этом подробнее, — я отложил бумаги и подался вперёд. — Что именно тогда произошло? Для нас для всех фактическое банкротство стало полным сюрпризом.
Тем более, что ничто не предвещало. Наш род владел долей в крупном холдинге, и по сути, жили мы на дивиденды. После смерти деда отец увёз семью в Екатеринбург, практически забросив и деревню, и усадьбу. Родовые земли, дающие графский титул, продать нельзя — и только поэтому у меня их ещё не отобрали. Но жили мы с тех пор как городские жители, что всех вполне устраивало. В конце концов, в городе ведь веселее! А в миллионном городе — веселей вдвойне.
Основная же доля акций принадлежала нашему соседу, графу Громову. На его землях и добывался графит, в переработку которого в своё время вложился мой дед. Они с дядей Петей Громовым росли вместе, всю жизнь друзьями оставались, и отец мой Громова уважал и любил, как родного дядю.
Альфред поставил свою чашку и подал мне вторую папку, которую принёс с собой. Открыв её, я увидел аккуратно наклеенные на листы бумаги газетные вырезки. Каждая страница была подписана датой, а сами вырезки расположены в идеальном хронологическом порядке.
— Я собирал для вашего батюшки все публикации, — пояснил Альфред. — Вот, полюбуйтесь.
Первый заголовок, датированный началом позапрошлого года, гласил: «Кризис в „Уральском графите“: акции компании рухнули на 40% после новостей об истощении месторождения».
— И что, месторождение действительно истощилось? — спросил я, листая подшивку. Дальше следовали статьи всё более мрачного содержания: «Падение продолжается», «Рейдеры на подходе», «Громов и Каменский пытаются спасти компанию».
— Нет, конечно! — Альфред почти возмущённо поднял брови. — Графита у Его Сиятельства Петра Ивановича полно, это всё слухи были. Кто-то их специально распускал, чтобы акции по дешёвке скупить — так ваш батюшка объяснял.
— Классическая игра на понижение, — кивнул я. — Распускаешь слухи, сбиваешь цену, а потом покупаешь всё за бесценок.
— Вот-вот, — оживился Альфред. — Ваш батюшка именно так и говорил. Акции обесценились, а потом начали странным образом исчезать с рынка.
— И как действовали отец и дядя Петя? — спросил я.
— Боролись вместе, плечом к плечу, — вздохнул Альфред. — Вкладывали деньги, чтобы удержать акции, судились с газетами, распространявшими слухи. Пётр Иванович даже новое оборудование закупил, чтобы доказать, что месторождение активно работает.
— Но отец всё равно разорился? — Я нахмурился. — Как же так вышло, что дядя Петя устоял, а отец пошёл по миру?
— У Петра Ивановича капитал был побольше, — Альфред пожал плечами. — Когда ресурсы вашего батюшки иссякли, он был вынужден выйти из игры, а Пётр Иванович продолжил борьбу. И знаете, Илья Михайлович, ведь выстоял! Нашёл новых инвесторов, стабилизировал положение.
— Неужели дядя Петя не мог отцу помочь? — я отпил чай, не скрывая недоумения.
— Многократно предлагал, — с жаром ответил старик. — Личные займы, долю в других предприятиях, даже просто безвозмездную помощь. Но ваш батюшка… вы же знаете, какой он гордый был. Всё отказывался, говорил, что справится сам.
Я кивнул. Эта черта характера отца мне была хорошо знакома. Его гордость всегда граничила с упрямством.
— А потом… — Альфред замолчал, будто подбирая слова, — потом он начал проводить свою геологоразведку. Здесь, на родовых землях.
Я снова взял в руки отчёт, пытаясь сложить кусочки головоломки. Что-то здесь не сходилось.
— И он никому о результатах не сказал? Даже дяде Пете?
— Никому, Илья Михайлович, — твёрдо ответил Альфред. — Он даже геологов привёз тайком, и работали они скрытно. Даже деревенские не знали!
— Но почему? — я почесал затылок. — С таким месторождением он мог бы выбраться из долгов.
Альфред задумчиво посмотрел в свою чашку:
