В небольшом доме было тесно от людей в форме. Двое полицейских что-то обсуждали в коридоре, переминаясь с ноги на ногу. Один сидел на корточках перед открытым холодильником в углу кухни, переписывал даты реализации скоропортящихся продуктов. Другой рылся в ведре под раковиной, что-то в нём выискивая. А напротив меня, откинувшись на спинку такого же неудобного стула, сидел следователь. Лысеющий, лет сорока пяти, в поношенном пиджаке поверх рубашки с расстёгнутым воротником. Капитан Обер, как он представился. Ирония судьбы — следователь по фамилии Обер.
— Итак, граф Каменский, — Обер потянулся за пачкой дешевых сигарет, достал одну, постучал фильтром по крышке. — Повторите, пожалуйста, под запись. Что привело вас в дом гражданина Петрова Сергея Николаевича?
— Как уже говорил, — мой голос звучал куда более усталым, чем я ожидал, — я приехал заказать артефакт. Для хозяйственных нужд.
Капитан зажег сигарету, затянулся, выпустил струйку дыма в сторону неработающей вытяжки.
— Пожалуйста, конкретнее, Ваше Сиятельство. «Хозяйственные нужды» — понятие растяжимое. Для чего именно артефакт?
— Это имеет какое-то значение?
— Нет, конечно, нет… Просто с меня начальство потом спросит детали, мне придётся вас беспокоить… Оно вам надо? — следователь тяжко вздохнул, одним этим показав своё отношение и к службе, и к начальству, и к таким, как я, свидетелям.
— У меня деревня, — я пожал плечами, мол, да мне не сложно, расскажу. — Радость, к югу от Златоуста. Есть скот. И у коров частенько бывает мастит. Воспаление вымени. Знаете, вещь неприятная, молоко пропадает, корова мучается. Вот мне и подсказали обратиться за артефактом.
Обер строчил в своём планшете, не поднимая глаз.
— Мастит. Артефакт. Понятно.
Через полчаса объяснительная была готова. Десятки абсолютно не имеющих никакого значения деталей моего посещения тяжеловесным протокольным слогом легли на бумагу. Капитан дал мне её прочитать и подписать. Так и так, с моих слов записано верно.
Пока я читал, Обер отвлёкся на коллегу, младшего лейтенанта, судя по погонам, который подошел к столу, держа в руках прозрачный полиэтиленовый пакет.
— Нашли в кабинете, в столе, — пояснил лейтенантик, и, неловко повернув пакет, высыпал содержимое на стол.
Десятки фотографий легли неровным веером.
— В руки тебе насрать! — сплюнул капитан. — Кто так с вещдоками обращается! А если б тут не граф сидел, а подозреваемый? Чему вас только учат?
Обер принялся собирать рассыпавшиеся фотографии, одновременно их разглядывая. Я тоже невольно всмотрелся. На снимках был, видимо, тот самый Петров, уже немолодой, но… другой. Не в простой одежде, а в дорогом, идеально сидящем костюме. На одном фото он стоял, улыбаясь, рядом с важного вида мужчиной в военном мундире при орденах, на фоне дворца. На другом — в окружении элегантно одетых дам и господ на фоне шикарного зимнего сада. На третьем — в ложе театра.
— Видите? — Обер, показав мне фотографию, ткнул пальцем в фото с военным. — Это генерал Дубасов. А это — приём в Мариинском. А это — князь Юсупов. По телевизору часто мелькают. Вот какие люди переезжают из столицы в наш Златоуст! У нас ведь тут тишина, покой… — Следователь положил фотографии обратно на стол, взгляд его снова стал рассеянным, усталым. — Искал покой, а умер от банального инфаркта. Что ж… видать стрессы прошлой жизни дали о себе знать.
— Печально, — согласился я, стараясь вложить в голос искреннее сожаление. — Эх, придётся снова артефактора искать…
— Да уж, не повезло вам, граф, — Обер забрал подписанную мной бумагу с каким-то даже облегчением. — Спасибо за объяснения. Если что — свяжемся. Только… я вас как почти что коллегу прошу: в следующий раз постарайтесь сообщать о трупах не в пятницу после обеда?
Почти коллегу? Ха! Похоже, про нового внештатного канцелярского демоноборца в городе уже каждая собака знает!
Мы обменялись рукопожатиями, я подхватил со стула свой пиджак и отправился на выход.
— А что он вообще у нас забыл? — услышал я за спиной вопрос лейтенанта. — Раз в таких кругах вращался?
— Ну так… Устал, наверное, или повздорил там с кем. А Златоуст — город мастеров! — последнее капитан выдал то ли с гордостью, то ли с сарказмом, и смачно затянулся сигаретой. — Ладно, парни, оформляйте тут всё по-быстрому. Хватит на сегодня.
Я вышел на крыльцо. Вечерний воздух, уже прохладный, пахнущий прелой листвой и дымком из далёких труб, ударил в лицо. Глубокий вдох. После всего этого «амбре» обычный свежий воздух показался слаще нектара богов.
Мой пикап стоял всё на том же месте. Я сел за руль, завёл двигатель.
В голове роились беспорядочные мысли. Что делать? Позвонить князю, рассказать про артефактора? Как там его звали? Николай Сергеевич Петров… Или Сергей Николаевич? Такое впечатление, что покойный специально такое имя выдумывал, чтобы оно из головы выскальзывало.
Или не звонить князю?
А зачем я с собой записную книжку артефактора прихватил? Для чего? Хотя… если в нём есть схема артефакта, а у Демидовых точно есть свои очень крутые артефакторы…
