И тут меня озарило. Надо уточнить координаты Слияния! Пока я думаю, что две иные мои сущности будут «притянуты» сюда, к Лунной Базе. Ведь здесь потенциал…
– Атхар! Мои обретения там, на Земле, останутся со мной? После воссоединения? Не лучше ли слиться в этой пустыне? И продолжить путь, избранный им?
Атхар рассмеялся. Негромко, раскованно, по-детски.
– А ведь ты прав. Наир. Я оказался нетерпелив. Большой недостаток… Твои сердце и душа мудрее моих. Я очень рад! Исполняется то, о чем я мечтал. А теперь выслушай и сделай то, о чем попрошу.
Просьба… Кто в состоянии не выполнить предлагаемое Куратором? Даже если за пределами… Атхар предложил мистический вариант вмешательства. Практически магию! Заглянуть в решающий момент жизни Анвара. И таким образом, чтобы видели его мы, а он нас нет. Система на такое сама не способна. Магия Базы хитрая, но по сути техническая.
Итак, один экран для Земли и иного измерения… Плюс видео с участием человека, сделавшего выбор… Попробовать можно. В этом что-то кроется, Атхар зря не предложит.
Прямо в Информатории, без шлема и рабочего стола, я смог настроиться на погружение. Соединение произошло моментально. Анвар не удивился. Словно ждал встречи, сидя на горячем камне с южной стороны красного бархана. Невидимый, я устроился рядом. Раньше так близко подходить к нему не удавалось. Через пару секунд понял, что невидимость моя призрачна. Вот, его атхаровская аура окутала нас обоих, он смотрит мне в глаза! Объяснять ничего не пришлось, он все прочитал во мне.
– Желание Ахияра для меня превыше приказа Родины, – негромко рассмеялся он.
Атхар-Ахияр… И нет избыточного жара пустыни, и солнце над головой другое, и закружили рядом запахи свежей воды и цветов. А где-то из-за зеленого холма, бывшего песчаной грудой, слышатся голоса, красочно говорящие о чем-то родном.
Он сделал серьезное лицо, но смешинка таится в уголках губ.
– Сделаем! Родной оперотряд просит помощи – поможем. Впереди сверхзадача… Буду рад принять участие. Горы мои подождут…
Лунная База погрузилась в непроницаемую тишину. Происходит такое!.. И – вне Системы. Он произнес имя Ахияр, нам незнакомое. Как среагировал Атхар? Это ведь ключик к нему…
Теперь мы способны заглянуть вперед, в нужные день или ночь. С определенной степенью точности. Но позиция у отряда исключительная, все может быть. Даже то, чего быть не может.
Система объявила о готовности через десять земных минут. Неужели создатели заложили в нее эмоции? А заминке чувствуется растерянность. Впервые она заработает не по собственной логике, ее поведет неизвестная программа. Нет, не программа! Система станет моим орудием, средством проникновения в нужную точку будущего. Поведу ее я, идущий по пустыне к своей цели. Тот я, который прошел такую дорогу, что ее насыщенность не в состоянии усвоить я, находящийся на Лунной Базе. Но лучше в детали парадокса не входить.
Вначале – туман. Объемный, непроницаемый, серебристый. Постепенно, от центра к краям, он рассеялся. Осталась колеблющаяся окантовка, указывая на зыбкую вариативность видимого.
В центре картины Анвар. Аура – свернутая Радуга. Перед ним три человека, напряженные до красных прожилок в глазах. Они недовольны тем, что не имеют сил для отмены происходящего. Один – в форме генерала Коламбийской Федерации. Другой в скромной черной рясе с громадной золотой свастикой на груди, украшенной бриллиантами и цветными камнями. Непогрешимый иерарх Сурианского Храма. Третий – в гражданском костюме, при галстуке. Из верховных политиков-олигархов.
В отдалении за ними просматриваются здания, сооруженные из камня, древнего происхождения. Местность несомненно горная. Видны пальмы, цветущие кусты.
В стороне от трех властителей замерла небольшая группа советников в полевой форме, с блокнотами и компьютерами в руках. Мы не успели к началу разговора. Говорит храмовник:
– Да, мы потеряли страну, возведенную предками. Но мы – на пороге Энингии! Разве такой исход не выше любых страданий?
О, да иерарх оправдывается перед Анваром. Ай да я! Годы назад он – я! – самостоятельно изучил два языка: Коламбийской Федерации и Последнего Откровения. И оба как нельзя к месту-времени.
– Вы посеяли разруху и гибель в своем мире. И за это хотите в дар себе, – не народу! – обрести рай на чужой земле? Ваши заблуждения страшнее гибели, хуже самой страшной смерти. Вы обманули самих себя.
Рассмеялся генерал, опираясь на силу, спрятанную в скалах:
– Ха-ха… Кто преградит нам путь?! Уж не ты ли, седобородый одинокий старец?
Анвар улыбнулся. Говорил он негромко, спокойно, тем заставляя собеседников напрягаться.
– Я? Может быть. И, возможно, не только я…
Храмовник в скромной рясе, без орденов почета, ведущий в тройке. Он полуобернулся, простер руку назад. В глубине картины, огибая горную гряду, течет река под прерывистым слоем тумана. У храмовника густой баритон с грудным тембром, звучит красиво, внушительно.
– Имя одной реки Фисон, имя второй реки Гихон, имя третьей реки Хиддекель, четвертая река… Четвертую ты видишь, старец. Мы у входа в Энингию! Ну почему мы должны отказаться?
