Азхара научилась носить одежды терпения и выдержки. Но что задумал Вёльв? Инопланетянин прикасается светящимися пальцами к талиям женщин разных времен, и они втроем приближаются к нам. И Вёльв, улыбнувшись Ахияру, обращается к Джаю:
– В Галактике есть народы, не отклоняющиеся от предложенного Пути. Никогда. Но мы, – как и предки-соплеменники присутствующих, – не из них. Обитатели планет звезды Роус низвергнуты по той же причине, по какой случились Потоп и Азарфэйр. Мы заблудились. Не в мире, в себе! Осознание Ошибки вернуло нас в позицию Бытия. Тебе интересно, прекрасная Сухильда?
Он улыбнулся ей и легким нажимом пальцев отвел в сторонку. Джай занялся чаем Ахияра. Мы с Азхарой впервые вдвоем. Странная получается встреча. У Азхары – годы ожидания, почти безнадежности. За мной – две жизни, наполненные и тем, о чем не надо вспоминать. Азхара статью и красотой превзошла Фрею в юности. Смотрю и сопоставляю: насколько изменилась она с тех дальних времен? Глаза ярко-синие, в окружении фиолетовых ресниц громадные, как озера лотосовые. Утонуть можно. И коса синецветная на фоне платья светлого, в лесных цветочках предстала как речка родниковая в саду Арда! Но неужели я оцениваю Азхару?! Удивительно, но по-иному не могу.
Распахнулись глаза, воздух передал мне их движение. Да, те самые… Те, которые искал до старости на дорогах земных, но не нашел. И уверился: они из сказки, мне недоступной. Как недостижимы лотосовые озера, из которых улыбается ангел воды… А голос – тот, звучавший из трубки неисправного оранжевого телефонного аппарата в Уртабе. Что, она о том же?
– О, Нур, – руки потянулись ко мне, она удержала их, – Я слышала тебя… Твою печаль… Так далеко! Но все прошло, верно?
Она спрашивает меня, а сомневается в себе. Образ, хранящийся в ней, не совпал с вернувшимся. Она кое-что узнала о Земле и «Чандре». Считает себя недостойной стать спутницей Наира и Анвара? Прежнего Нура нет…
Сделалось больно и неудобно. Словно я статуя для поклонения, памятник. Что предпринять? Чувства ее пересилили колебания разума.
– Я с тобой, Нур! Теперь я всегда буду с тобой!
Я дрогнул от сердечного всплеска и внутренне сжался. Не слова ее! Их смысл; то, что за словами! Они прозвучали так красиво и к месту. А я словно получил удар сзади, из темноты. Все дело в этом «я», таком знакомом, таком земном! Тот самый крючок, которым Князь Дзульма переманил человечество на свой левый берег. Мне захотелось крикнуть:
– Сандр! Спаси Азхару! Спаси меня!
Но горло пересохло. Да и не в силах Сандр. Никто не в силах. Неужели Ард Ману уже во власти Тьмы, а народ мой стал наследником фарраров? Айлы сами хотят творить свою судьбу и историю? Я пришел в Империю свободным от такого гибельного желания и не впитал его на подлунных путях…
О, моя Азхара… Вместе с Фреей вошла на территорию Свитка, но Свиток не вошел в нее. Она в состоянии неведения. В сердце нет убежденности, которая и рождает силу веры. У нее нет защиты. И она может обмануть себя.
О, Сандр! Я знаю, что делать! Я коснулся руками ее плеч, она прижалась ко мне. Для нас зазвучали слова, рожденные в трудный земной час.
.
.
.
.
.
.
.
Диск Иш-Аруна зацепился за горную вершину. Как тогда… Алый снег, багровые тени…
Рядом с Ахияром самые близкие. Чуть поодаль – люди Вёльва и Линдгрен. Да, сама сказительница Линдгрен, помолодевшая на тысячу лет и такая похожая на Фрею.
Ахияр призвал нас для прощания. Он более стар, чем был я на Земле. Морщины сделали лицо неузнаваемым. Время Илы-Аджалы губит его. Но он так решил. Радуга ауры Ахияра равна Радуге Вёльва. Что значит: жизненной силы в нем не меньше. Почему же он уходит?
Тишина какая: слышен шорох уплотняющегося снега.
– Запомните мои слова и передайте другим…
