Издали донеслось ржание. Я вспомнил Кари, преданную лошадку. Где она, что с ней? И Малыша рядом не видно. День застойно серый. А ведь в небе двойник Солнца Иш-Арун, да и радужное свечение хрустальных людей добавило столько света и красок… И у природы свое настроение, она прощается в Ахияром.
– Оперативники Лунной Базы… Кто пожелает, может вернуться в то время, какое предпочтет. На Землю… Но прежде пусть подумает, где он нужнее и где ему лучше. Взвесит чаши… Жизнь наша – временное прибежище, краткая дорога, проверка. С рождением впитываем приготовленную картину мира. Затем вносим в нее изменения, сами меняемся. Перемены фиксируются, и мы покидаем мир. Шаг первый и последний, вход и выход… Между ними – растянутое изнутри мгновение. Миг, который на Высшем Суде развернется в подробную видеокнигу. Думайте, какие кадры-строки в нее включаете-вписываете. Надеюсь, имею право на такое напутствие.
Он легко вздохнул, пошевелил пальцами рук, сплел их.
– Сандр! Не оставляй Нура. Он еще мал, хотя думает, что повзрослел. А ты, Нур, не теряй больше Сандра. Не покидай его надолго. Вам вредно разлучаться. Мужская дружба ценней поднебесной любви.
Теперь для всех. Придется заняться Темным материком и преобразовать Ард Ману. С учетом опыта земного человечества. Да, вы – айлы! Но айл – не национальность и не профессия. И не отдельная раса людей. Айл – состояние. Состояние знания и веры. Вы вкусили от древа различения… Без этого в бинарном мире никак. Не люди мера добра или зла. В Высших Эонах нет ни того, ни другого. Вечность не миг, там нет времени. А в адском пекле и миг равен вечности. Свиток Арда Ману неполон. Одной из задач «Чандры» было восполнение недостающего. Мы нашли Завершающее Откровение в родственном мире. Книгу Различения…
Он протянул руку, с трудом поднял деревянную чашку с медовым напитком, поднес к губам. Чуть прикоснулся, поставил обратно. Мы потянулись, чтобы помочь, другой рукой он остановил порыв. Чашка из волшебного дерева Арда Айлийюн! Куратор Атхар однажды дал мне прикоснуться к нему на Лунной Базе. А у меня в тот момент и «дежа вю» не случилось! Вот, – напиток заиграл радугой, заискрил цветными звездами… То самое дерево, которое отыскал в странствиях земных автор «Бухты радужных струй».
Диск светила отцепился от горного пика, небо изменило цвет. Снег стал светло-малиновым, воздух заискрился. В прохладный, слегка медовый, аромат вплелась линия терпкой горечи. Освежающая нота…
– Нур! Пригласи Фрею поближе. Сандр, помоги встать.
Я вернулся с Фреей, с которой и словом единым пока не обменялся. А она все та же, с каштановым узлом-короной на голове. И платье как у Азхары, только цветочки не такие яркие на светло-зеленом фоне.
Ахияр рядом с Сандром. Они одного роста, но Ахияр худ и почти прозрачен. А ведь ровесники. Но жизни разные и по времени, и по напряженности.
– Фрея… Сандр… Дайте руки…
Просьба – как приказ. Кто ослушается? Ахияр соединил их руки, положил сверху свои, почти бесплотные.
– Я ухожу. И благословляю вас. Знаю о вас больше, чем вы о себе. Предопределена вам долгая совместная судьба. Станете лидерами единого народа Илы-Аджалы.
Он поднял руки, опустил их на плечи Сандра. Сандр приобнял друга, и словно пушинку, перенес в легкое кресло. Аура Ахияра вспыхнула, как бриллиант-Роух в небе, и рассыпалась множеством цветных искр.
И не стало Ахияра на планете Ила-Аджала.
Сандр прикоснулся к моему локтю.
– Пройдемся? Помнишь, где ты костер развел…
Болевая точка нашего прощания, не забыть. И – место устрашающего явления Дзульмы. Мы тогда не знали его прозвищ. Я в тот одинокий час сильно испугался, но постарался скрыть слабость духа от Сандра.
Каменное плато, речка, лесок… За ним – разноцветные домики для оперативников «Чандры» и людей Вёльва. Снова ржание… Теперь намного ближе.
– Это где?
– А это рядом, – светло улыбнулся Сандр.
Прощание с Ахияром далось ему трудно. Но он умеет держать удар и перерабатывать негатив. Сильный хлопок ладонями – и от деревьев к нам полетела лошадка, светло-пепельная, в коричневых и черных пятнах. Я перестал дышать. Неужели? Лошадка приземлилась в десятке шагов и махнула головой, разметав черную гриву. И, ударив передним копытом о зимнюю бледную траву, нацелилась правым глазом в меня.
– Кари? – выдохнул я.
– А об этом лучше знает Глафий, – сказал Сандр, – Он где-то рядом.
– А где же Глафию быть, как не рядом, – прогремел в тишине родной голос, – Глафий всегда будет там, где Нур и Сандр.
Румяные щеки, золотистые усы и борода, волос ниже плеч солнечной копной, лучащийся любовью взгляд.
– Глафий всегда знает лучше. Это не Кари, а дочь Кари с Воронком. Но в ней – память обоих.
– А где же…
– О, все лошади нашего отряда в полном здравии. Они в родном Арде, у себя дома. Пустыни-то нет. Территория Арда Айлийюн понемногу расширяется.
Я подошел к лошади, положил одну руку на гриву, другой обхватил шею. И опустил голову, коснувшись лбом ее уха, чтобы никто не увидел слез. Возвращение состоялось.
