Горячий пот, усталость, звериный аппетит, – величайшие радости… А следующей весной я присвоил себе заботу о семи сотках приусадебного участка. Лопата, тяпка, веселое солнце, теплые дожди, аромат радующейся тебе земли…
Первой зимой после начала своего переформатирования стал видеть Радугу над снегом, которую никто не замечает. В небе, хоть и редко, появлялся радужный кристалл, играющий такими цветами, которых нет ни в каком наборе красок. Мир мой заиграл многоцветием. Открытия следовали одно за другим.
Особенно поразило то, что снегопады индивидуальны, непохожи один на другой. И приносят они снега разных оттенков. Тут и сиреневые, и лимонные, и голубоватые… А зимние тени совсем не темные, а синие всяких тонов, от теплых до холодных.
Мне наконец подарили велосипед. Он тут же прирос к телу, добавив скорости и умения владеть собой. Возможности ширились…
До океана по таежной дороге меньше сорока километров. По волнам грунтовки три часа езды в одну сторону. Всего три часа. Нет, целых три часа качания на таежных волнах! Глаз радуется мохнатым малахитовым лапам елей, гигантской черемухе, на которой осенью появляются черные гроздья, соразмерные виноградным… Тайга вдали от людей настолько разнообразна, что слов не хватит передать. Но вот, она кончается. И начинается Океан, разочаровавший мрачной мощью. Его дыхание, тяжелое и холодное, отвергало меня. Пахло так, словно он объелся тоннами винегрета и запил его бочкой самогона.
Чарующий аромат моря открылся через кадры фильма «Ихтиандр». Позже я побывал на берегах Темного Понта, на месте съемок. И обнаружил: впечатления от фильма и морская реальность совпали полностью. Все так, – и запах водорослей на мокрых камнях, и вкус воды, и цвет воздуха! Пришло еще открытие: фильмы могут быть столь же гениальны, как тексты.
Оказывается, в этом мире нет ничего одинакового, и вода разная. Восточный Океан, – голодная львица, отвергнутая вожаком прайда. С такой зверюгой не поиграешь… А Темный Понт – игривый, добрый тигренок. Он любит ласку и скрывает свою мощь.
В четырнадцать лет, в дни перехода в новое состояние, добился права жить летом на сеновале, на втором этаже сарая. Инициатива родилась внезапно, без внешней подсказки. Получилась комнатка два на два метра: кровать, стол с лампой, стул. Три стены, – плотное сено; сгущенная трава лесных полян, хранящая аромат таежных цветов. А в проем двери над лестницей смотрят звезды, заглядывает Луна…
Это – да! Внутреннее приблизилось к внешнему. Или наоборот… Я получил возможность возвращаться в любое время, не стуча в окно или барабаня в дверь! Кружки молока и краюхи ржаного хлеба, ожидающих на столе, для живота достаточно. Но, – после получасовой игры с гантелями. Просыпался по сигналу организма, независимо от расписаний, придуманных людьми. В том числе и школьного распорядка.
Внешний контроль минимизировался и я ощутил вкус свободы. Теперь читать я мог что хочу и сколько хочу, – мачехина цензура сюда не дотягивалась. В доме она беспрекословно изымала книги с сомнительным содержанием. Сомнительность определялась по оформлению обложки: если рисунок намекал на эротику, книга отправлялась в ящик на чердаке. Словно я не могу забраться туда и дочитать.
Наука и научная фантастика заполнили свободные часы. Я приносил из библиотек сразу несколько книг и читал-изучал их параллельно. Но книги выдавались на неделю. За такой срок проштудировать серьезный труд по микрофизике или астрономии невозможно. И я стал брать и возвращать их, минуя барьер в виде библиотекарши. Воровством не считал, ведь брал на время, чтобы затем вернуть. Потому страха или стыда не чувствовал. Спрятать книжку под брюки и свитер при отсутствии брюха, – не проблема. К тому же интересующая меня литература не имеет никакого спроса. Я единственный потребитель.
Книги, подлежащие скрытому возврату, ожидают очереди в чердачном ящике. Но текущий через меня информационный поток усилился, я не успевал контролировать движение книг.
Вселенная моя расширялась, оставаясь недостижимой и неуправляемой в личных интересах. И я попытался стать соавтором фантастических сюжетов. Вначале соавтором…
И понял, – такому делу надо соответствовать. Макс никогда не откроет ни одну из моих любимых книг. И сам не напишет ни строчки. Значит, он не способен управлять своей Вселенной. Алкид может. Но как? Что имеется внутри него, позволяющее менять мир?
Идеал отодвигался, я не понимал его. Надо осмотреться как следует. Да, нежелания уподобиться другим недостаточно. Почему люди Нижне-Румска так похожи? Неужели рождаются одинаковыми? Или внутри них заложено стремление к одному и тому же? Общий идеал?..
Сосредоточенно осматриваюсь. И кое-что открывается…
