Плащ был живым. Он шептал сокровенные желания своих обладателей и раскрывал их корыстные замыслы. Он видел королей и королев на своём веку, знал потомков Древних и хранился в золотых сокровищницах. Он помнил не всё, но то, что он показывал Госпоже морей, её не удовлетворяло. Воспоминание за воспоминанием летели в её голове. Там же слышались крики, лилась кровь и умирали люди. Там же рождались дети и цвели сады. Там же мелькали юноши и девушки.
— Отдай мне себя, — послышался тихий и древний голос в её голове. Она будто видела его где-то в воспоминаниях. Что-то тёмное сопровождало её во всех этих картинках. — Все отдавали, и ты отдай. Ты такая интересная. Такая необычная. Сладкая и порочная. С тобой совершили великий грех, дитя. Отдай же его мне. Я искуплю твои грязные помыслы перед смертью и освобожу тебя от пламени отца Фанатея. — Мысли летели дальше, проходя через одно столетие за другим. Миракал неслась сквозь миры и вселенные, словно звезда, падая всё глубже и глубже, или наоборот приближаясь к поверхности этого необъятного океана. — Нет! Не прикасайся ко мне! — зашипел голос темноты. — Ты такая же, как она! Анет будет недоволен! Рано тебе всё это видеть! Забудь! Не отдавай ничего! Ты ещё не готова! Не пришло твоё время! Убирайся прочь!
— Миракал, — Ария потрясла её за плечо, наблюдая за реакцией подопечной. — Миракал, что с тобой? Сними его! Сию же минуту!
— Нет, — отрезала та и глаза её перестали блестеть. — Что произошло?
— Не знаю, — отрезала генерал, сложив руки на груди. — У твоей матери была точно такая же реакция, когда она заполучила эту дрянь. Она что-то говорила или показала?
— Не помню, — Госпожа морей встряхнула головой, приводя себя в чувства. Она действительно ничего не помнила. Она была уверена, что видела и слышала что-то, но никак не могла зацепиться за эти ощущения. Они будто игривая волна ускользали от неё, каждый раз, как только она подбиралась ближе. — Я ожидала другого. Я думала я увижу её.
— Ты затеяла это всё только ради воспоминаний из молодости Корделии?! — Возмутилась Ария, а Сирин взлетела с её плеча и растворилась в воздухе. — Твоя мать сразу же бросила его в дальний угол, когда тварь, что покоится внутри, заговорила с ней. Ты бы не увидела ничего стоящего! И если ты ещё раз выкинешь подобный фокус! Я за себя не ручаюсь!
Ария боялась, что Корделия была связана с реликвией и после того, как та оказалась в дальнем углу. Боялась, что наследница клана Лорин увидит ту ночь. Боялась, что реликвия кавалькады так же уничтожит этот цветок вишни, как погубила предыдущий. Силы Корделии росли с необъяснимой скоростью, и если чувства генерала её не обманывали, то виной тому была именно эта вещица, что теперь висела на плечах дочери её почившей соратницы и подруги.
— Сними его. Он не стоит того. Мы не знаем, как это скажется на твоём виде магии.
— Я ничего не испытываю, — ответила Госпожа морей, красуясь в новом одеянии. — Простой магический артефакт, ничего более.
Ария не решилась спорить дальше. Она бы точно проиграла. Пусть делает так как знает, на то это и её жизнь. Может быть она действительно зря переживала, ведь когда она в прошлом дотронулась до плаща — с ней ничего не произошло. И когда накинула его себе на плечи за спиной появились лишь ветра и ураганы, что формировали ткань и существовали вне законов природы. О том, что плащ мог говорить ей рассказала Корделия, но сама Ария ничего не слышала.
И только у Стефана по спине побежали мурашки. Он знал, кто покоится в этом плаще. Только вот не мог сказать. Клятва не позволяла ему развязывать язык. Особенно если это касалось старших его покровителей.
— Стефан, — Хелена обхватила щеки брата руками и притянула поближе к своему лицу. — Глаза вновь лиловые.
— Извини, — Стефан прикрыл их, в надежде, что цвет изменится, но ничего не произошло. — А сейчас?
— Всё также, — удивлённо ответила Миракал. — С тобой раньше такого не бывало. Ты всегда мог контролировать силы.
— Я и сейчас могу, — невозмутимо парировал парень. — Просто вы играете в опасные игры, госпожа. И я это чувствую. Нутром своим чувствую.
Миракал внимательно посмотрела на юношу и прищурилась. Лиловыми глаза Стефана становились по двум причинам: во-первых — это его родной цвет глаз, но как говорил Стефан — эта особенность не вписывалась в его образ, потому он изменял их на зелёный; во-вторых — когда парень начинал использовать сильное колдовство или магический фон вокруг него возрастал. Но всегда это было секундным помешательством, после чего он вновь возвращался к зелёным оттенкам. Но сейчас что-то изменилось.
— Думаю из-за того, что плащ перенял вашу стихию, учитывая особенности ваших способностей, повысился магический фон вокруг нас. У меня аж кожу покалывать начало, — Стефан вновь закрыл глаза и глубоко вздохнул, прогоняя энергию через себя и позволяя теням, что норовили вырваться наружу, переварить её. Когда он вновь поднял веки — окружение выдохнуло. Радужка вновь позеленела, а зрачки остались кошачьими.
