Еще более странно следующее: если повторить опыт и дать возможность обоим посовещаться, результат остается таким же. Двое, даже выработав вместе общую стратегию поведения, в конце концов предают друг друга.
Мне не хватает чего-то еще, чтобы полнее погрузиться в жизнь моих персонажей. Музыки. Я обнаружил, что музыка помогает мне писать. Я слушаю ее в наушниках. Наушники не только позволяют лучше слышать звуки, но и и отгораживают от внешнего мира, где слышны «нормальные» шумы этой реальности. Музыка становится поддержкой моей мысли. Она придает ритм письму. Когда музыка резкая, рубленая, я конструирую короткие фразы. Во время длинных инструментальных соло фразы удлиняются. Для мирных сцен я выбираю классическую музыку, для боевых – хард-рок, а для описания снов – нью эйдж.
Музыка – очень тонкий инструмент. Довольно малого, чтобы ее помощь превратилась в препятствие. Иногда несколько неподходящих слов могут сбить меня с ритма.
По опыту я знаю, что лучшей музыкой для писания являются саундтреки к фильмам, поскольку они уже сами по себе несут эмоции и напряженное ожидание. Иногда, когда музыка совпадает по фазе с описываемой сценой, я чувствую себя как в ожившем сне.
Первые такты «Так говорил Заратустра» означают начало представления кандидаток на звание «Мисс Вселенная». У меня страх перед выступлением.
Главное не дрожать, это будет заметно. Я бросаюсь к рюкзаку и достаю баночку с транквилизаторами. Я знаю, мама часто этим пользуется. Максимум две таблетки в день, говорится в аннотации. Глотаю сразу шесть. Я такая нервная.
Я должна получить титул «Мисс Вселенная». Просто обязана. Едва качая бедрами, я иду на прожектора.
Наступает рассвет. Небо еще темно-красное. Мы замечаем слабые огоньки на горном хребте, как огненные точки в небе цвета крови. Из труб идут дымки. Блеют бараны в овчарнях. Настала очередь волков удивить их.
Мы научились контролировать скорость. Теперь необходимо разработать средство, которое позволит ориентироваться в пространстве. Мы должны создать трехмерную карту космоса. Задача тем более трудна, что космос бесконечен. А бесконечность трудно изобразить на карте.
Какую методологию выбрать?
Фредди предлагает провести воображаемую черту на уровне Рая и считать это «полом», или «низом». Все, что находится над ней, будет «сверху». Таким образом, чем дальше мы будем удаляться от галактики, тем больше будем «подниматься». Для «право» и «лево» мы решаем применять правила навигации. Все, что находится справа от направления, будет «по правому борту», а все, что слева, – «по левому борту».
– А как указывать промежуточные направления?
– Как летчики, будем указывать градус подъема, – говорит Рауль. – Один час – это слегка вправо, три часа – перпендикулярно правому борту, девять часов – перпендикулярно левому.
Теперь, как во времена танатонавтики, у нас есть метод контроля за направлением полета, с помощью которого мы попробуем расширить нашу Terra incognita.
Чтобы лучше представлять сцены в канализации и пещерах, я делаю рисунки. На каждом я изображаю различные предметы, расположение персонажей, источники света.
Я стою под прожекторами рампы и чувствую на себе взгляды зрителей и жюри. Они разглядывают все мои детали, до мочек ушей и волос. Организаторы дали мне плакатик с номером. Мне объяснили, что я должна держать его высоко над собой, чтобы жюри и публика могли меня идентифицировать. Я поднимаю плакат. Никогда в жизни мне не было так страшно. Мне холодно.
Медленно наступает утро. Небо из красного становится оранжевым. Вокруг свистят пули. Повсюду палят длинными очередями. Трудно в разгар битвы понять, что действительно происходит. Мы, пехота, наверняка хуже всего понимаем ход событий. Чтобы судить о нем, нужно видеть все глобально, с высоты.
Здесь мы как близорукие. Мы настолько близко к действительности, что больше ее не различаем. Хуже всего то, что завтра лучшие изображения наших подвигов опять получат на Западе с помощью спутников наблюдения. Скорей бы вторгнуться к ним и отобрать у них все это.
Я едва успеваю укрыться от выстрела из подствольного гранатомета. Сейчас не время философствовать.
Хочется есть. Я играю свою роль. Легкое покачивание бедрами, улыбка, три шага, я замираю. Снова покачивание бедрами, еще улыбка, легкое движение головой, чтобы обратить внимание на прическу. Немного поднять подбородок. Хотя…
Впереди сверкает звезда. Это Альтаир. Мы держим курс на нее.
– Десять часов по левому борту вперед!
Вчетвером мы летим, вытянувшись в цепочку.
