Маркус, как тень, ушел влево, причем развернулся спиной вперед, перехватил руку противника, державшую меч и внезапно для себя Хэмли Прайм резко поменял направление движения, начав падать практически в противоположную сторону головой вниз. Харагрим грациозно обвел его вокруг себя, будто фокусник обводит большой медный наперсток вокруг указательного пальца. Ноги, обутые в теплые сапоги, очертили дугу идеальной формы и грозный боец вновь с шумом рухнул на пол, окончательно лишившись своего оружия. Когда пол и потолок вновь вернулись на законное место и он понял что руки и ноги его не оторваны напрочь, а сам он лежит на спине, Хэмли попытался поднять голову. И понял, что на горло ему мягко и неуклонно легла тяжелая холодная и острая сталь меча. ЕГО СОБСТВЕННОГО МЕЧА!
– Расстегивай пояс! – потребовал Маркус, чуть склонившись вперед над павшим противником. – Не хочу, чтоб кто-то, включая тебя самого, сомневался в том, кто именно победил сегодня.
Сын великого телохранителя на секунду заколебался, ибо явно не понимал, что именно сейчас с ним происходило и как такое вообще могло быть возможным.
– Снимай пояс, человек в шкуре волка, если не хочешь сейчас испытать еще большего позора, который едва ли перенесет твой излишне гордый и надменный характер!
Руки, расстегивающие стальную застежку ремня, слушались Хэмли Прайма с огромным трудом. Он был сыном самого великого воина древнего мира и за свою жизнь в Школе Стали не проиграл никому ни единого раза. Куда же делись долгие годы трудных испытаний и изнурительных тренировок? Совершенствование тела и духа, согласно истинному пути меча? Постигнутое им тайное знание восточной земли, которое всегда считали необоримой силой. Ночи без сна, постоянный голод и упражнения, от которых рвались сухожилия, ныли перетруждённые мышцы и трещали кости. Только для того, чтоб его приняли в закрытую школу боевых искусств, ему пришлось две зимы драить огромные кухонные котлы от пригоревшего жира и выносить помойные ведра с человеческим дерьмом из отхожих мест. Он все же закончил школу и там его назвали лучшим из всех, кто когда либо покидал ее стены. Неужели все это ровным счетом ничего не стоило? То, что сейчас с ним случилось, было попросту невозможно. Хэмли Прайм устоял в бою против трех своих учителей за раз, а этих людей не он один считал самыми непревзойденными мечниками на Востоке и Западе. Всему этому могло быть только одно возможное объяснение. Маркус из Рэйна был колдуном, злым богомерзким кудесником, сражавшимся при помощи заговора и черной магии.
Внезапно, словно подслушав такие крамольные мысли, над поверженным склонился правнук Ворона. От него в равной степени сильно веяло спиртным, табачным дымом и безграничным злорадством.
– На случай, если ты решишь подумать будто Маркус из Рэйна пошел ради могущества на сговор с дьяволом, по аналогичному обвинению в начале войны Инквизиция провела специальное расследование. Первый глава инквизиционного совета Клемент Генрих Второй своей старой и дрожащей рукой написал тогда указ, в котором святая церковь признала в моем брате полное отсутствия колдовских влияний и каких-либо тайных чар великой Тьмы. Его силу, в буквальном смысле, сочли праведной силой небес. Эта грамота до сих пор храниться, как святой образ, в императорском дворце в зале боевой славы, проявленной против павшего языческого мира. Совсем рядом с доспехами и старым мечем твоего отца, которые он сложил после того, как проиграл нам в битве у Ветряного колеса. Добро пожаловать в реальный мир, волчья башка! – Рэйв во второй раз сильно и злобно захохотал и ушел прочь.
Гости взорвались криком восторга, когда Маркус взял наконец в руки кожаный ремень с осиротевшим от короткого клинка ножнами.
– А теперь вон из моего дома, – спокойно потребовал харагрим, глядя на Хэмли, который невольно потупил перед ним взор, некогда ярко горевший от гордости и спеси. Теперь он смотрел на пол, на тот самый, по которому его, непобедимого восточного бойца, только что валяли, как слепого котенка.
Все присутствующие разом потеряли всяческий интерес к поверженному и прилюдно опозоренному по своей же собственной вине наглецу. Все кроме правнука Ворона.
– Хочешь, тебе подарю? – спросил он, стараясь сделать тон голоса хоть чуточку более серьезным.
– На что он мне?
– Меч – очень дорогое оружие! Особенно такой! Обменяешь на корабельном торгу весной на золото и купишь себе табун белых коней или даже дом у реки. К тому же я сломал деревянный и должен вернуть что-то взамен!
– Оставь себе, Маркус! – отмахнулась девушка со смехом. – Тебе оружие намного нужней. Там на лезвии что-то написано. Я заметила, когда ты держал его в руке у горла этого глупого бедняги.
