– Вот видите! – торжествующе обвела всех взглядом самовыдвиженка. – А теперь я скажу вам, что никто другой, как мы, куры Тизанской породы, не работает над собой столь усердно, кропотливо и ежечасно! Вы, окольцовцы-петухи, посмотрите на нас и сравните то, что видите, с обликом ваших жен! А вы, клуши, признайтесь хоть самим себе: разве не мечтаете вы смотреться так, как мы? Пожить хоть недельку нашей жизнью?
Заранее подготовленные «цыпочки» хором возгласили:
– Куры-тизанки – это истинное лицо всей прекрасной половины населения Кур-Щавеля! Кур-Тизанок – в окольцовки палаты «Куриные мозги»!
По жердочкам прокатился одобрительный шепоток:
– А они вовсе даже не дуры, эти самые тизанские куры!
И тут подала голос председательствующая на собрании рябая курочка Глаша, которая вечно что-то вязала на своих коленях даже во время самых бурных дебатов:
– Но вы, милочки, простите… Не несете яиц, не увеличиваете народонаселение Кур-Щавеля!
Однако мамаша Коко уже почувствовала
– Ой-ой-ой, уважаемая председатель! – Коко распахнула крылья в полупоклоне. – Совсем вас не заметно что-то. Оно и понятно: добродетельную курицу обычно издали заметишь по ее выводку. Так где же ваши курята, благочестивая Глафира? Глаша-мамаша! Ну, кроме оболтуса Рябчика, сыночка вашего первого, что уже вырос и постоянно является нашим клиентом.
– Мы ему даже скидочку за это предоставили, – хихикнула курица-Тизанка Хи-Хи.
– Мы зовем его Рябчик-Жерябчик, – томно повела подведенными бровями кура-Тизанка Ку-Ку. – Его-то я никогда не кидаю, уж больно резвый Жерябчик…
– Глаша-мамаша! Где ваш папаша? – загалдели все «цыпочки» разом, как по команде.
В наступившей тишине председательствующая встала с насеста, шмыгнула ноздрями и пошла прочь, к выходу, путаясь ногами в своем вязаньи.
– Для кого вяжем-то? – крикнула ей вслед мамаша Коко.
На нее тут же со всех сторон зацыкали: это было уже слишком, перебор…
Председательский насест временно занял, со всеобщего одобрения, профессор Алектор – все прекрасно понимали, что, пожалуй, только он один из всех присутствующих окольцовцев мог быть абсолютно беспристрастен в отношении кур Тизанской породы.
Профессор поднялся, долго протирал пенсне, тщательно отсморкался.
– Ну, учитывая весьма и весьма убедительный довод присутствующих здесь кур Тизанской породы… Это я насчет их постоянной работы над самосовершенствованием…
– Ставьте на голосование, уважаемый Алектор! – донеслись возбужденные петушиные голоса, которые уже не чаяли, как бы поскорее выбраться отсюда, взяв под крылышко какую-нибудь цыпочку.
– Ставлю на голосование, – кивнул профессор.
В результате подсчета голосов куры-Тизанки получили сразу три серебряных колечка в палате «Куриные мозги». Первое, естественно, досталось мамаше Коко, второе – миниатюрной Хи-Хи, а третье – вальяжной Ку-Ку. Так ее прозвали за то, что она здорово наблатыкалась «кидать» петухов, строивших ей «куры» и предлагавших шуры-муры.
Пшено и червей эта курица-Тизанка брала вперед, авансом, а потом говорила: «Ку-ку!», взмахивала крылышком и ловко смывалась с места предполагаемого «топтанья».
Посему-то ее и считали умнейшей из всех кур-Тизанок, а это, согласитесь, как раз то самое качество, которое столь необходимо в собрании «Куриных мозгов».
– А яиц мы вам еще принесем столько… Ого-го! Выше резного петуха на крыше, – квохтали счастливые и мокрые от слез радости куры-Тизанки, новые избранницы палаты. – Вот увидите! Мы все теперь быстренько повыходим замуж, окольцовки все-таки! Мы – солидная партия, в смысле… не политики, а женитьбы. А на наше место придут другие труженицы над собой, над своим совершенствованием!
Так профессор Алектор вольно или невольно «протащил» кур Тизанской породы в «Ума палату».
– Целых три, кто бы мог подумать! – сокрушался в тот день старый околпаченный петух. – Безмозглый я каплун! Это ж целая фракция!
– Фракция, уважаемый профессор, это гудрон, – назидательно молвила ему на прощанье мамаша Коко и нежданно-негаданно, ласково так, клюнула ученого в поседевшую грудь.
И что-то в этой старческой груди ёкнуло, шевельнулось…
Во всяком случае, в дальнейшем ни он сам, ни другие «мозги» нации ни разу не пожалели, что в окольцованных рядах появились куры-Тизанки. Их патриотизм, прагматизм и неожиданная логика многократно повергали собрание в восторг и срывали шквал оваций в палате «Куриных мозгов». По любому вопросу, кстати говоря.
Уж они-то умели считать каждое зернышко бюджета, хотя и позволяли себе порой безответственные заявления:
– Зачем мы вагонами отправляем бройлерам пшено? Они скоро опять нападут на нас, сольют гудрон с летучего пузыря!
– Но, дорогие тизанушки, – возражали неспешные, основательные окольцовцы, – слить гудрон они могут разве что на полоску, где за стеклом растут лютики! Дальше им по небу не продвинуться!
