Империя - I полностью

Надо полагать, в средние века этот жанр увлекательных географических путешествий был не менее популярен. Людей всегда влекли далекие загадочные страны. Самим поехать – сложно и опасно, а вот прочитать про них очень хочется. Вспомните хотя бы свое детство – как вы увлекались Жюль Верном.

Итак, римский ученый XVI века создает нечто подобное жюль-верновскому географическому роману, опираясь на реальное путешествие своего венецианского предшественника XIII-XIV веков.

Проходит время и подновленное «римское путешествие» начинает свою самостоятельную жизнь.

В конце концов, оно попадает к немецкому ученому историку XVII-XVIII веков, собирающему средневековую информацию о далеких странах. С интересом и уважением берет он в руки случайно попавшее к нему «Путешествие в Индию». Что же сообщает ему «средневековый путешественник» ?

Немецкий ученый отбрасывает россказни об огнедышащих драконах и чудовищах-китах, целиком глотающих корабли. Все-таки на дворе уже XVIII век.

Зато ко всему остальному от относится уже с полным доверием и начинает «научную реконструкцию путешествия». И, естественно, быстро приходит к выводу, что путешественник посетил Индию в ее современной локализации! Ведь рассказывается о слонах, носорогах, крокодилах и т.п.

Но заключение это – неверно, поскольку венецианский реальный путешественник был в действительности в Древней Руси. В «далекой стране», то есть в «Индии». А весь «современно-индийский колорит» добавил средневековый «жюль-верн» XVI века.

Мы столкнулись с эффектом слоистой хроники. Первый ее слой – подлинный и краткий – путешествие в Древнюю Русь – Орду, то есть в «далекую страну – индию». А второй – более подробный, но литературный – позднее описание Индии в ее современном смысле.

Нам возразят: Это – ваши теоретические построения. А где примеры таких слоистых географических описаний путешествий?

Они есть.

Через несколько глав мы о них расскажем. Мы не случайно выбрали здесь в качестве примера некоего знаменитого венецианского путешественника.

Мы отдаем себе отчет в том, что восприятие настоящей главы может вызвать у читателя определенные психологические неудобства. Поскольку все изложенное весьма противоречит привитой нам с детства картине взаимоотношений между Востоком и Западом. Грубо, но все-таки довольно точно, эту традиционную картину можно описать словами: «просвещенный свободный Запад» и «отсталый рабский Восток». В этом противопоставлении к Востоку обычно относят и Русь.

Все изложенное выше ломает эту привычную картину.

И теперь мы с удивлением начинаем осознавать, что другой, – все же существовавший, – взгляд на Запад и Восток, который сегодня преподносится нам обычно как якобы исполненный курьезов и парадоксов, на самом деле куда более верен, чем тот, к которому мы привыкли.

Мы имеем в виду славянофилов. По крайней мере, некоторых из них.

В качестве примера напомним читателю о работах широко известного А. С. Хомякова.

Получил блестящее образование. Его учителями были известные профессора того времени [63], с.6.