— Ничего от Сандая не было? — шёпотом спросил у Мирей на уроке.
Но мог бы и не шептать, урок вел Шашин, рассказывал про хитромудрые артефакты удалённого действия. А он в таком увлёченном состоянии безобиден, уверен, захоти мы не слушать, а, например, трахаться, он бы и не заметил — копается в своих приблудах на столе, причем стоит к нам спиной!
— Нет пока, да и рано, — ответила соседка, пытаясь усмотреть за спиной мэтра, что он там делает с этим белым прозрачным шаром.
А делала она это зря! Шар внезапно засветился ярким желтым светом, ослепив всех, кто смотрел в ту сторону, я даже глаза приоткрыл от неожиданности, а ведь хотел поспать чуток. Убивал бы этих увлеченных учёных! Ослепил почти всех учеников, даже меня немного, несмотря на то, что я сидел с закрытыми глазами! И стоит, лыбится, совсем нестарческим ртом со всеми зубами — вон, мол, какой я молодец. Урок неожиданно закончился, вызвали лекаршу и её помощницу. На полста учеников аж
два врача. Не говоря о том, что любой маг — лекарь. Помощница очень ничего себе, никаких коротких белых халатов, и как специалист хороша, а всего ведь магесса пятого ранга. В результате наш десяток сняли с турнира на мечах и прочим режущем оружии, засчитав нам поражение. Можно подумать, мы в этом виноваты! Хотя для меня это плюс, с оружием — я пока мальчик для битья, кроме короткого колющего, типа ножей и кинжалов.
В связи с появившимся свободным временем, решаю посетить библиотеку, закрыть провалы в знаниях. Беру историю родов нашей империи и начинаю изучать самые могущественные из них. Хотя, как понять — по населению или по территории? Так это не всегда совпадает. Иду искать книги по экономике, и вижу, как курносая девушка из четвертого десятка сдаёт книгу с названием «Языки мира». Невольно интересуюсь и прошу выдать её мне. Дело в том, что у нас один общий язык, есть стилистические отличия в зависимости от местности, но хотелось бы узнать, ещё какие языки бывают. Может, русский найду! Шутка. В начале книги указан наш общий язык, потом вымершие, их с десяток и потом сотня мелких, есть искусственные, вроде языка, на котором говорит какой-нибудь орден, или жаргонные, вроде языка морских пиратов. Глаз натыкается на язык преступных гильдий и сообществ. С увлечением читаю информацию, почерпывая из контекста больше чем там написано. Воры, наёмные убийцы, разбойники и грабители, насильники, похищения ради выкупа, это понятно, но, оказывается, в империях есть наркотики! В империях есть незаконное рабство! Особенно в труднодоступных местах, коих в этом мире процентов сорок. Джунгли, горы, пустыни и прочее. Воруют людей, ведь раб стоит денег, а с профессией тем более. А как человек человека может эксплуатировать, я знаю не понаслышке. Есть и тюремный жаргон, хотя тюрем исчезающее мало у нас, местные просто не могут представить зачем держать нахлебников, кормя их задаром. То ли дело рабство. Но тюрьмы есть, судя по жаргонам, кои приравниваются тут к языкам. Внимание привлек язык императорской тюрьмы. Делаю заметку узнать у Давы или Флетчера что это за место, и чего там сидят люди вместо того, чтобы, будучи обращёнными в рабство, пусть и временное, быть проданными, принеся доход империи. Сижу в углу и слышу знакомые голоса моих одногруппников, где-то за рядами стеллажей. Приска и её купеческий друг Гревл. И судя по разговору, они ссорятся. Мне собственно всё равно на обоих, но Приска уже, как и не чужая почти. Решаю вступиться — и вовремя. Звонкий звук пощёчины, не спутать ни с чем, как и ответный удар парня, скорее всего, в живот, отчего Приска, видимо, «хэкнула» и стала сипеть. Выхожу из-за стеллажей, и точно. Приска сидит на полу, а Гревл держит её за волосы и что-то яростным шёпотом втолковывает.
— Вы что ту устроили? Мешаете читать! — сказал я, разглядывая неприглядную картину.
Глава 27
— Гарод, я сама, — сказала Приска, а Гревл тут же отпустил девушку, памятуя о моих кулаках.
Да, собственно, я и с ноги могу нехило ударить, и локтём, и головой…
— Я весь одно большое ухо, — мрачно сказал я, решив повременить с расправой.
— Она мне изменила, — запальчиво сказал купчишка.
— Интересно, а с кем? — спросил я.
— С тобой! — хором сказали оба.
Я малость удивился, а потом подумал, раз Приска соврала, значит этой ей для чего-то нужно, и решил не раскрывать её легенду.
— А-а-а, а я думал ещё с кем-то! И что значит — изменила? Она — свободный человек, я…, — тут я немного сбился, ведь у меня три жены на сносях! — Я тоже хорош собой, чего бы нам не пошалить?
— А вот не надо было с Костранной обжиматься! — немного прояснила свои мотивы Приска.
Ещё одна наша одногруппница, дочка барона, Костранна, была хороша собой, но замкнута и особо ни к кому не прислонялась, а значит, инициатива была от Гревла.
— То есть, ты, мало того, что обидел родственницу барона из моего графства, так ещё и обрюхатил подругу Приски! Ну, ты гусь! — откинувшись, я как бы с восхищением посмотрел на купеческого сына.
