Уступки Америки и Англии в Ялте сами по себе казались скорее уступками тактическими, чем стратегическими. Причем, в основном вопросе — о послевоенной судьбе восточно-европейских народов — в Ялте пришли к соглашению, что эти народы создадут у себя демократические режимы при свободных тайных выборах. Вот что говорилось на этот счет в «Декларации об освобожденной Европе», принятой в Ялте: «Установление порядка в Европе и восстановление национальной экономической жизни должны быть достигнуты таким процессом, который помогает освобожденным народам создавать демократические учреждения по своему собственному выбору. Основной принцип «Атлантической хартии» гласит: право всех народов выбирать такую форму правления, при которой они хотят жить; восстановление суверенных прав и самоуправления для тех народов, которые были насильственно лишены их». Далее говорится, что три правительства — США, Англия, СССР — будут помогать «создавать временные органы власти, которые, будучи организованы на широкой базе, представляющие все демократические элементы населения, обязаны в ближайшее время путем свободных выборов образовать правительства, отвечающие воле народов». О Польше, из-за которой Англия, собственно, и объявила войну Германии, было сказано, что созданное Москвой так называемое Временное польское правительство вместе с польским правительством в изгнании в Лондоне образуют Польское временное правительство национального единения. Это правительство обязано как можно скорее провести в стране свободные, беспрепятственные выборы на основе всеобщего избирательного права и тайного голосования. Сталин заверил своих коллег по конференции, что Польша не будет коммунистической страной, ибо, говорил он, «поляки националисты и индивидуалисты»; не будут поляки зависеть и от Москвы. К сорокалетию Ялтинской конференции «Правда» писала: «Глава советской делегации упорно отстаивал «…создание мощной, свободной и независимой Польши» («Правда», 8. 2. 1985). Такие же обещания Сталин дал и в отношении всех других стран Восточной Европы. Однако Красная Армия, вступая в Восточную Европу, везла в обозе коммунистических правителей для каждой «освобожденной» страны — всех этих Берутов, Дмитровых, Ракоши, Готвальдов, Ульбрихтов, — которые немедленно приступили к большевизации захваченных Красной Армией стран. Приводят аргумент, что Сталин и его западные союзники по-разному интерпретировали Ялтинские соглашения. Однако соглашения судьбоносного характера, какими были Ялтинские, не должны допускать возможности разного их толкования, тем более, что и Рузвельт и Черчилль знали, с кем они имеют дело. Рузвельт еще накануне войны заявил, что большевистская власть в Москве такая же тираническая, как и фашистская власть в Берлине, а Черчилль вообще считался со времени английской интервенции в помощь генералу Деникину в 1919 г. присяжным врагом большевизма. Так что Ялтинская катастрофа Запада объясняется не только и не столько разным толкованием сторон, сколько вещами более прозаическими: Рузвельту важно было уговорить Сталина вступить в войну против Японии, что он сделал бы и без уговоров президента, а Черчиллю важно было спасти Британскую империю от развала, если не в дружбе со Сталиным, то хотя бы при нейтралитете с ним, что тоже было полнейшим самообманом. Нынешний президент Америки Рональд Рейган заявил к сорокалетию Ялты: «Существует одна символизирующая Ялту линия, которая никогда не может обрести законность: это водораздел между свободой и угнетением… Я не колеблясь заявляю, что мы хотим упразднить эту линию».
Включив в свою последнюю в мире империю дополнительно еще восточно-европейские страны, Советский Союз этим не удовлетворился. Он начал расширять свою имперскую власть на все континенты мира. Парадоксально, но факт: старые империи обогащались за счет колоний, а советская империя нищает из-за новых коммунистических режимов, которые надо охранять, кормить и вооружать за счет метрополии. Чтобы удержать в составе империи жертв Ялты, Кремлю приходится держать в одних из этих стран вооруженные силы, а другим угрожать вводом войск, если они вздумают выйти из «Варшавского договора», как это пыталась сделать Венгрия в 1956 г., или просто стать на путь либерализации, как этого хотела Чехословакия в 1968 г. Что же касается «марксистско-ленинских» режимов в Африке, Азии и Латинской Америке, то они все находятся на материально-военном иждивении Москвы, не из-за «братской солидарности» с ними, а потому, что они служат трамплином на пути дальнейшей глобальной советской экспансии. Каждое новое территориальное приобретение — новая тяжесть на шее советского народа. Спрашивается, сколько таких тяжестей он может выдержать?
В заключении данной главы, я хочу остановиться на причинах, почему Красная Армия терпела поражения на первом этапе войны.
