— А что сразу я!? — возмущался тот. — Стиг вот постоянно в телевизоре, там тоже всякое разное показывают.
— Показывают! — упёрла руки в бока Селена. — Но интернет этот твой вообще свалка, полная всякой гадости. Вот она оттуда и набралась! Ты ей хоть порно не показывал?!?
Всё случилось из-за того, что под платьем Оно-э обнаружилось нижнее бельё, судя по фасону — что-то местное, которое никто на неё не надевал. Раньше несмотря на то, что платье становилось мини, оно сидело как влитое, не сдвигаясь ни на миллиметр, чтобы Оно-э ни делала, при этом под подолом всегда была непроглядная тень. Сегодня обнаружилось, что платье начало вести себя более естественно, со всеми вытекающими последствиями. Хорошо хоть там оказались трусики.
Селена утянула Оно-э в её комнату для экспериментов, но смена школьных платьев ничего не давала, если верх одежды становился второй кожей, то низ укорачивался, но вёл себя при этом естественно. Ради интереса надела вечернее платье, нашедшееся в шкафу. Результат был такой же… почти: нижнее белье стало более откровенным и под цвет платья.
— Ишь ты, модница!
Но тут на глаза попал спортивный костюм, который тут же был и примерен.
— Оппа! — продемонстрировала Селена результаты свой работы: Оно-э в спортивном костюме. — И холодает как раз на улице, и на физкультуру можно будет ходить! Кроссовки у неё есть!
Костюм вдруг стал намного более облегающим, чем был изначально.
— Блин, Ингвар, заберу у тебя телефон!
— Да этих фитоняшек не только в интернете, но и в нашей школе полно!
Ингвар отстал от Николая Еремчука, это так подумал наивный Ерёма. Псих же усиленно готовился к оказанию дружеской помощи — ходил по району и снимал в банкоматах самые крупные купюры: если помогать, то так, чтобы надолго хватило. И в один из дней, подошедший к своей парте Ингвар из своего рюкзака Луттон Виа достал очень толстую пачку денег самого крупного номинала и положил переде Николаем.
— Держи, тебе нужнее, а у меня их всё равно ещё много.
Класс мгновенно притих. Таких денег вживую не видел никто из них, только если по телевизору. Даже Кот, иногда собиравший дань и наличку от продажи наркоты, не держал таких сумм в руках.
— Спасибо, мне ничего не нужно, забери их. — даже и не подумал притрагиваться к деньгам Ерёма.
— Как это не надо? С мамой же у тебя что-то, и с сестрой младшей? Да и телефон себе нормальный купишь и питание нужно, чтобы мышцы наращивать! — продолжал рыть могилу их дружбе Ингвар.
Скворцова не выдержала, обхватила голову руками и уткнулась лбом в парту.
— У… Нас… Всё… Хорошо… Забери! — окаменел лицом Николай.
До Ингвара стало доходить, что он делает что-то не то, или не так: от Еремчука шёл непонятный коктейль эмоций, главными из которых были горе и ненависть. Возможно, он не до конца понял законы и правила этого мира, или не так понял, а значит, нужна помощь местных. Спрятав деньги обратно в рюкзак, он оглядел всё так же молчащий класс, на секунду задержав взгляд на Скворцовой, которая раньше уже немного помогла ему, и сел на своё место. Мимолётную остановку взгляда на Скворцовой никто не заметил, кроме самой Кати, которая нашла в себе силы к тому моменту оторвать голову от парты. Выбор советника был очевиден. Прежде чем делать что-то дальше, нужно поспрашивать у Екатерины, разобраться.
Не отпускающую класс тишину разрезал скрип отодвигаемого стула, Скворцова поднялась со своего места и вышла в проход между партами:
— Девочки и мальчики, у меня объявление! Если я скоро умру, не приходите, пожалуйста, ко мне на похороны, запомните меня такой: молодой и красивой! — покружилась она вокруг себя на месте. — А не лежащей в гробу с раздавленной головой или разорванной пополам. И тем более не вздумайте выкладывать в сеть фото моих голых внутренностей, висящих на деревьях вокруг школы!
— А я и знала, что у Скворцовой с крышей не всё в порядке. — раздался чей-то радостно-печальный вздох, совпавший со звонком на урок.
