— Я по поводу ученицы нашей школы, Скворцовой Екатерины, сильного чара-пирокинетика, слышали…
— Есть такое, она-то нам прямо не встала, но и отдавать огонькам её резона нет. Мы, конечно, не режемся насмерть, но бодаемся часто, кого-то калечат, кто-то иногда гибнет, такой боец на их стороне нам точно не нужен…
— Ну а если просто прикроете её, ваши же живут в одном с ней подъезде, так сказать по-соседски…
— Людям чуть что придется рисковать здоровьем, вписываться за нее…
— Я готов компенсировать риски…
Тор написал сумму на салфетке и передал Джерри.
— Завезти завтра или передать Славе?
— Да можно и через Слава.
— Договорились, приятно было познакомиться.
— Взаимно, заезжайте, если будут ещё какие вопросы.
Тор через окно наблюдал, как отъезжает со стоянки комплекса странный гость из странной школы, вспоминая слухи о том, что проблемы Яростных, загадочное исчезновение местной верхушки, как-то связаны с человеком на Вентлеу.
— Успокой сына, или это сделаю я. Похоронишь, поплачешь и забудешь. — Дед всегда был резок и решителен и если говорил, что сделает, то обязательно сделает. — Только не как прошлый раз, Веня, больше предупреждать и разговаривать я не буду.
Вытянувшийся перед ним генерал-майор МВД Умалишев Вениамин Николаевич, первый заместитель Министра внутренних дел, даже и не думал указывать генерал-полковнику Службы государственной безопасности Прохорову Александру Михайловичу о том, что тот хоть и старший по званию, но никак не его начальник, не верховный судья, не сам господь, и не может разговаривать с ним в таком тоне. Дед мог разговаривать с кем угодно и в том тоне, в котором захочет.
Формально Рашин возглавлял президент, но реально страной владели и управляли два человека. Если президент был королём, то Дед был серым кардиналом. Ни одно важное решение не принималось без участия Прохорова, а некоторые из них принимались Дедом единолично, президент только озвучивал. На бумаге он возглавлял СГБ, фактически в его подчинении были все силовые структуры: и СГБ, и МВД, и Вооруженные Силы. По желанию Дед действительно мог быть и судьей, и палачом, хотя кличка Дед с недавних пор ему не очень-то и подходила.
Александру Михайловичу было далеко за семьдесят, прошедший несколько войн, которые оставили на его лице неизгладимые отпечатки, в последнее время он будто сбросил лет пятнадцать-двадцать, так же как значительно помолодели некоторые из его свиты и из свиты президента, сам президент, стал моложе выглядеть непосредственный начальник Умалишева — министр МВД и министр Вооруженных Сил, и ещё несколько генералов. Самого Умалишева в эту элитную группу пока не пригласили, да и неизвестно, пригласят ли. С чем было связано омоложение ключевых фигур доподлинно мало кто знал, явно не айцелители постарались, а вот слухов о секретной базе в лесах Рашина хватало. Как и информации о том, что туда летают и первые борты заклятых врагов: Сашура и Катиша, а также наглядного примера того, что и верхушка других мировых стран-лидеров помолодела. На попытки что-то узнать во время редких застолий, неформальных встреч, советовали не забивать себе голову, а лучше вообще не обращать внимания и не интересоваться, кому нужно, тот будет знать. Если человек не следовал советам, то скоропостижно умирал. Помолодев, казалось, Дед стал ещё более жёстким и скорым на расправу. Поэтому и спешил после разноса у Деда генерал домой в бешенстве, удавил бы собственными руками сына, но единственный ребенок, а возраст уже не позволял сделать нового, даже с помощью айцелителя, только если помолодеть, но такими темпами его и близко не подпустят к Тайне.
— Как ты заебал, сука, не можешь держать член в штанах — так отрежь его! — орал и брызгал слюной на своего сына генерал. — Дед уже вынес и подписал тебе приговор! Мало того, что свою жизнь похерил, так и мне гадишь!
