И вручил этот почетный знак легендарных орлесианских шевалье только что оскорбленному им собачнику-ферелденцу.
Под восторженный хохот толпы сэр Мишель и банн Теган принялись картинно фехтовать перьями. Селина улыбнулась и, обратившись к Мельсендре, попросила спеть что-нибудь праздничное.
Ночью Бриала пришла в спальню императрицы Селины через потайную дверцу, укрытую за высоким настенным зеркалом.
После бала Селина приняла ванну – она часто так поступала – и облачилась в лиловую атласную сорочку. Свечи, горевшей на рабочем столе, едва хватало, чтобы осветить листы, над которыми трудилась императрица. По большей части спальню озарял свет, льющийся из окна, – холодные бледно-желтые лучи осенней луны высоко в небе и теплое оранжевое свечение огней Вал Руайо у самой земли.
– Он заговорил? – спросила Селина, не оборачиваясь и не отрываясь от работы.
Бриала улыбнулась, глядя на свою императрицу. Длинные светлые волосы Селины были еще чуточку влажны после купания и, ловя лунные блики, привольно струились по ее спине.
– Да, хотя я не думала, что ради этого стоило прерывать ваши вечерние занятия. Ваш бывший капитан дворцовой стражи уже сознался, что тайком пронес во дворец подарок Гаспара, и всецело предает себя вашей милости.
– Как трогательно, – усмехнулась Селина и, отложив перо, повернулась к Бриале.
Лицо императрицы, как было всегда, с детских лет, представляло собой более изящную копию ее маски – тонкие черты лица, нежная бледная кожа, алые, от природы прихотливо изогнутые губы.
– А кастелянша?
Бриала замялась, и Селина одарила ее заинтересованной улыбкой. Наконец эльфийка сказала:
– Глупа, влюблена до безумия, но не вероломна. – И добавила, вспомнив, что Дисирелль и Рилен могли высечь, если бы утка не пришлась по вкусу гостям: – Впрочем, умеренное наказание наверняка поможет ей с честью и достоинством претерпеть нынешнее разочарование в сердечных делах.
– Безусловно. – Все еще улыбаясь, Селина встала и шагнула ближе. – Мы сегодня одержали победу над великим герцогом Гаспаром, а победителям пристало великодушие.
Пальцы Селины невесомо скользнули сбоку по шее Бриалы – и маска с негромким щелчком соскользнула с эльфийки.
– В конце концов, Бриа, – продолжала Селина, убрав маску, – надо быть снисходительней к ошибкам, совершенным в безумстве любви.
Щека Бриалы, уже не прикрытая маской, коснулась щеки Селины, и эльфийка вдохнула благоухание роз и жимолости – нежных ароматов недавней ванны. Атласная, прохладная на ощупь сорочка, повинуясь пальцам Бриалы, соскользнула с белоснежных хрупких плеч.
– Как скажете, ваше великолепие, – прошептала Бриала и свободной рукой загасила свечу.
Лемет шел по освещенным факелами трущобам Халамширала, зорко следя за тем, чтобы не наткнуться на грабителей – или людей. Он слышал, что в городах Ферелдена и, быть может, даже в других провинциях Орлея эльфов держат взаперти в отдельных кварталах, называемых эльфинажами. Однако здесь, в Долах, эльфов всегда было больше, чем людей, а потому люди сами предпочли запереться в Высоком квартале.
Интересно, думал Лемет, как устроена жизнь в эльфинажах? Быть может, если эльфов в тамошних городах так мало, то люди и не трудятся посылать по ночам стражу в эльфийские кварталы, чтобы избивать каждого встречного? Быть может, в эльфинажах все улицы чистые, а не только те, что ведут от ворот в Высокий квартал?
Правду говоря, Лемет в этом сомневался.
– Ты свалял дурака, друг мой, – заявил Трен, который недвусмысленно пошатывался на ходу.
– И не говори, – вздохнул Лемет и тут же споткнулся, угодив ногой на расшатавшийся булыжник.
В этой части города жили в основном эльфийские торговцы и ремесленники, и здешние мостовые починки не видели много лет.
– Вместо того чтобы со мной на пару плестись домой, – продолжал Трен, – ты мог бы приятно провести этот вечерок с Джинет. Но нет же – тебе обязательно нужно было ее разозлить!
– Джинет слишком много болтала! – огрызнулся Лемет и вновь огляделся по сторонам. – Только и разговоров, что про давние века. Про Долы.
– Да мало ли о чем болтают в тавернах! Никто ее толком и не слушал.
Трен схватил Лемета за плечо: из проулка за ними пристально наблюдали три юнца, державшие руки на кинжалах. Дальше эльфы шли по дальней стороне улицы и ни разу не оглянулись, пока переулок не остался далеко позади.
– Джинет слишком много думает о прошлом, – первым заговорил Лемет, когда они снова оказались одни. – Это не доведет ее до добра.
– Каким образом? В таверне были только эльфы. – Трен перехватил выразительный взгляд Лемета и закатил глаза. – Ладно. Была парочка плоскоухих, но ты же знаешь, что я имею в виду. Разве Гестан и Тэйл виноваты в том, что их мамаши якшались со знатью и в итоге нарожали полукровок? Вряд ли их пустят жить в чистеньком Высоком квартале только потому, что они выглядят как люди. Нет, друг мой, никто в таверне не станет рассказывать знати, что эльфы вспоминали, как когда-то правили этим городом.
– Да знаю, – буркнул Лемет и остановился.
