– Но все же чрезвычайно жаль отпускать вас с пустыми руками. В Японии наступило прекрасное время года. Позвольте представить вам человека, который покажет вам лучшие места для прогулок.
Ямадзава Сэйго вышел вперед и поклонился, придерживая висящую на поясе саблю.
Воздухом в элегантном лобби «Осато Кемистри» было невозможно дышать из-за крови и нечистот.
По стенам стекали свежие багряные дорожки, а на мраморном полу, выложенном в шахматный узор, валялось три выпотрошенных трупа. Дальше внутри холла в огнях газовых рожков можно было разглядеть двух сторожевых мертвецов, но не похоже, чтобы они обращали на нас внимание: просто стояли на месте, покачиваясь.
В луже крови по центру коридора возвышался боевой Барнаби. Он покачал головой и мыском сапога перевернул один из трупов на спину. Глаза, распахнутые в удивлении, уставились в потолок. Из полураскрытого рта вылилась алая струйка крови. Это труп живого человека. Мне вдруг вспомнилась очевидная истина, что погибают ведь и люди, а не только мертвецы. Я достаточно тел повидал в своем путешествии, но в подавляющем большинстве – уничтоженных франкенов. Поразительно, насколько сильнее меня потрясли останки живого человека, чем все эти воскрешения и прочая мистика.
– Это что? – рассеянно спросил мой напарник. Лезвия сабель в руках у стражников, охранявших проход, были забрызганы кровью. Вокруг тел убитых кровавые отпечатки следов запечатлели ход боя, точно схему танца. Дорожки следов вели к мертвым охранникам.
– Чего вы не поделили? – спросил Барнаби.
Мертвецы ему, разумеется, не ответили.
Мы раздобыли фальшивые документы, представляющие нас как ведущих специалистов из «Уэйкфилд Кемистри», но подготовка потеряла всякий смысл, как только мы открыли парадные двери корпорации «Осато». Потому что трагедия уже случилась. Пока мы стояли, совершенно ошарашенные, Барнаби бесцеремонно прошел дальше по коридору. Мы переглянулись и последовали за ним.
– Ну, как поступим? – спросил моих инструкций капитан, что с ним случалось нечасто. Похоже, признал за мной право выбирать курс действий, раз уж разгребать потом всю кашу тоже мне. То есть рассудил, что эту ситуацию нельзя разрешить грубой силой, просто спустив с цепи внутреннего зверя.
– Это ваши? – спросил я, но Ямадзава покачал головой, показывая, что он удивлен не меньше. Я уж было подумал, что японцы проявили знаменитое радушие, стараясь заблаговременно устранить все возможные препятствия на нашем пути, но, очевидно, ошибся.
– У министерства иностранных дел нет боевого подразделения, – признался Ямадзава.
Может быть. Но это не отменяет того факта, что сами чиновники поголовно ветераны гражданской войны, потому неважно, что им не подчиняются военные. Я так понял, что нас хотят сделать пешками во внутренней борьбе за власть, но вместе с тем меня не покидало ощущение, что японцы издеваются. Нас заманивают в очевидную ловушку, настолько очевидную, что в ней даже не чувствуется коварства. Зачем так открыто демонстрировать свои намерения? Это вызов или загадка? Или не столько загадка, сколько ребус? Может, в кровавых следах зашифровано послание? Впрочем, я слишком увлекся мыслительной гимнастикой: в конце концов, я стою над настоящими трупами.
В Великобритании я бы действовал совсем иначе. Совершенно очевидно, что операция провалена и стоит начать все сначала, но при текущих обстоятельствах в нашем распоряжении не так много средств. Мы в любом случае будем привлекать внимание, как рыбешка, выброшенная на берег, и остается нам то же, что и рыбе: отчаянно биться.
– Что ж, примем приглашение…
Барнаби не стал дожидаться, когда я договорю, и широким шагом пошел вглубь коридора. Мертвецы обратили к нему свои расфокусированные взгляды.
Ямадзава обнажил саблю.
Я оставил Ямадзаву прикрывать тыл, а сам вместе с Пятницей устремился за Барнаби. Путеводными крошками нам служили мертвецы, которые попались тому по дороге и теперь лежали плашмя на нашем пути. Из-за приоткрытых дверей то и дело я видел трупы живых людей. Похоже, всех их зарубили при попытке бегства, а внутри произошла настоящая бойня. Прямо как в прихожей.
В «Осато Кемистри» остались только ходячие мертвецы и мертвые живые. Я догадался, что наши предшественники имели право командовать охраной. Корпорация, может, и прознала о нашем приходе, и решила замести следы, но это по любым меркам слишком радикально. Если местных мертвецов выкупили после войны из армии, то коды доступа для приказов могли и не менять. В общем, перед нами сюда, скорее всего, пришли государственные военные.
