– Верно, судьба, – улыбнулась Адали, как будто ее забавляла моя реакция. Леди напоминала ребенка, с любопытством наблюдавшего за метаниями муравья, у которого растоптали его дом. Вдруг девушка протянула мне руку. Я неуверенно шагнул к ней, и ее холодные пальцы скользнули по моей щеке. Она не отступила, даже когда я сделал еще шаг. Мои губы коснулись ее, холодных как лед. Я хотел обнять ее за талию, но неожиданно сильные руки меня остановили.
Адали прошептала у самого моего уха:
– А что, если кто-то научился управлять этой непостижимой «судьбой»? Мы полагаем, что в Фалькенштайне он открыл еще одну дверь в преисподнюю.
Бунт мертвецов. Убитые в «Осато Кемистри» и мозг на верхнем этаже. Я вдохнул полной грудью запах волос Адали. В голове безумным вихрем кружили мысли, но с языка само сорвалось:
– То Самое?
– Мне нужна ваша помощь. Мы хотим его выманить.
Наши с Адали взгляды и намерения переплелись. А губы снова мягко соприкоснулись, и сладкое онемение в затылке проникло сквозь брешь в моей системе безопасности. Где-то в стороне Пятница учтиво отложил перо.
10 августа 1879 года. Сады Хамарикю окутала тревожная тишина.
Мертвецы почетного караула выстроились вдоль дорожки от ворот до самого Энрёкана, и гвардейцы в форменных мундирах стояли напротив личного состава «Пинкертона». Легкий душок, который испускали мертвецы, перебивал запах пота от нервных лошадей. Гвардейцы привели собак. Вероятно, чтобы сразу обнаружить взрывчатку в мертвецах, но животным, очевидно, передалась эта гнетущая атмосфера всеобщего замешательства. По ясному воздуху чуть ли не искры летали. Я отер со лба пот, расстегнул пару пуговиц на смокинге, огляделся по сторонам и застегнул обратно.
Все эти заряды шли от одного-единственного человека. От японского императора.
Он торжественно ступил на подножку черного лакированного ландо и сошел на мелкий гравий. Не знаю, сколько в нем на самом деле роста, но среди японцев он точно выделялся. Во всяком случае, величие, которое от него исходило, визуально его увеличивало. Властитель Мэйдзи, облаченный в военную форму, выбрал для встречи с Грантом чайный домик на островке посреди Хамарикю. Скромное строение посреди пруда не больше охотничьей лачужки. С берегом островок связывало три деревянных мостика – идеальный оборонительный пункт, как поручился Барнаби, предварительно его осмотревший.
– Если только не брать в расчет артиллерию, – впрочем, добавил он.
Грант предложил чисто американский в своей абсурдной кичливости план действий. Он сам на пару с императором послужит приманкой для террористов, и тут-то их всей шайкой и повяжут. Разумеется, японцев немыслимо предупреждать о таком замысле, поэтому весь расчет – исключительно на американские силы.
– Вы, должно быть, сейчас и слов подобрать не можете?
– Не без того, – коротко признался я, даже не пытаясь изобразить воодушевление от его идеи, когда Грант изложил свои соображения. Однако не похоже, будто мои слова задели бывшего президента.
– Это не такой бред, как вам могло показаться. На меня и так постоянно нападают террористы. Уже за то, что я бывший главнокомандующий армии Севера и президент США, на мою голову зарится целая орава. А во время путешествия – и моих выступлений о прелестях парламентской системы правления и частных военных предприятий – я нажил себе еще больше врагов. «Пинкертон» все уши мне прожужжал, что нам противостоит безвольный и бесформенный феномен, но мне все равно, со «Спектрами» мы воюем или еще с кем, если итог один. Нападут – будем отбиваться. Схватим их за хвост. И вытрясем всю правду. Вот и весь сказ. Я не собираюсь сокращать штат караула.
– Но включать в него мертвецов, которых изъяли из «Осато Кемистри»…
«…Глупо», – недоговорил я, но Грант только сердито топнул ногой.
– Разумеется, об инфицированных и речи не идет. И понятное дело, этих заметных, из «Осато», мы введем по одному на участок. Разбавим их не только единицами «Пинкертона», но и японскими с системами российского производства, французского и так далее. Это разве не совпадает с вашей целью?
Я задумался, на что он намекает, но вовремя вспомнил, что по бумагам я состою в Аппарате Франкенштейна и приехал расследовать японский арсенал франкенштейнов. Грант, не заметив двойного смысла своих слов, тем временем продолжал:
– Я хочу включить в конвой Хамарикю как можно больше потенциально буйных мертвецов. Чтобы «Спектры» поняли, что вот он, последний шанс меня убить. Да еще и японского императора прихватить в придачу. Потому что, когда я вернусь в Штаты, задача резко усложнится. Путешествие заканчивается, я хочу вывести врага на свет. А мертвецы мне помогут. Мы победим кукловода. Вы только не подумайте, я даже жду, что они воспользуются безумием мертвецов. Пока мы не поймем, как они его запускают, не сможем разработать превентивных мер.
