Довольные своим выбором монархисты не понимали опасности вторжения во власть человека, обладающего знаменитым именем, который потом обратится к народу через их головы и выйдет из-под контроля. В отличие от бывшей правящей элиты, для которых массы как таковые ничего не значили, а вся их политическая жизнь проходила в салонах и при дворе, Луи-Наполеон первым из политиков обратился к проблемам широких народных масс и знал о них не понаслышке. В свою очередь, рабочие были завоеваны брошюрой «Уничтожение нищеты», которая стала своего рода гимном рабочего класса. Недаром рабочие по всей Франции распевали песни, посвященные принцу, где его всячески превозносили. Они верили в то, что он проведет социальные реформы и навсегда покончит с бесчеловечной эксплуатацией. Распространению мессианских настроений очень сильно способствовал экономический кризис, поразивший страну. В принца верили, как в мессию, направленного на землю Богом, чтобы избавить народ от мучений и страданий.
вот лишь один из многочисленных образчиков народного творчества времен Второй республики{123}.
Положение французских крестьян было не легче, а в Некоторых провинциях даже тяжелее, чем в промышленных городах. Причину бедственного положения крестьянства выявил К. Маркс в своей ставшей классической работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». Причину «теперешнего оскудения французского крестьянина» он видел в специфике структуры земельной собственности. Основу крестьянского землевладения в середине XIX века составляла парцелла — небольшой земельный удел, находящийся в частной собственности крестьянина. Именно эта форма земельной собственности была упрочена Наполеоном, что и обеспечило ему поддержку со стороны французского крестьянства, составлявшего, кстати, костяк наполеоновской армии. К. Маркс совершенно справедливо указывал, что «двух поколений было достаточно, чтобы привести к неизбежному результату — к прогрессивному ухудшению земледелия и к прогрессивному увеличению задолженности земледельца…»{124}.
Причина этого крылась в дроблении парцеллы между наследниками и проникновении капиталистических отношений на село. В результате парцелльная собственность «превратила большинство французской нации в троглодитов. 16 миллионов крестьян (считая женщин и детей) живут в берлогах, большая часть которых имеет всего одно окошко… Сверх официально числящихся четырех миллионов (считая детей и т. д.) нищих, бродяг, преступников и проституток во Франции, — отмечает К. Маркс, — существует пять миллионов душ, находящихся на краю гибели и либо живущих в самой деревне, либо непрерывно перекочевывающих со своими лохмотьями и детьми из деревни в город и из города в деревню. Словом, интересы крестьян находятся уже не в гармонии с интересами буржуазии и капиталом, как это было при Наполеоне, а в непримиримом противоречии с ними. Крестьяне поэтому находят своего естественного союзника и вождя в городском пролетариате, призванном ниспровергнуть буржуазный порядок»{125}. Таким образом, К. Маркс считал возможным союз крестьянства и пролетариата в борьбе против буржуазной республики.
Социальное напряжение в стране нарастало. В столице постоянно устраивались банкеты с участием социалистов, активно обсуждались планы переворота и справедливого переустройства общества. На одном из таких банкетов бывший пэр Франции граф Альтон Ши принародно призывал к грабежу, уничтожению собственности и разорению богатых. Предлагалось также установить гильотину перед домом Ротшильдов, дабы ростовщики и спекулянты поняли смысл слов «страх Божий». В принципе речь шла о возврате к временам Конвента и революционной диктатуры со всеми вытекающими отсюда последствиями. В то же время было абсолютно очевидно, что кандидаты от социалистов Ледрю-Роллен и Распайль не имели шансов победить на президентских выборах. Поэтому, чтобы не допустить победы Луи-Наполеона и восстановления Империи, левые, так же как и республиканское правительство, решили голосовать за Кавеньяка.
