– Снимайте капюшоны, Хранители, я хочу видеть ваши глаза, когда вы, оправдываясь, будете мне рассказывать, как это произошло! – договорив, оратор освободился от головного убора, явив на свет свое покрытое черными короткими волосами лицо. Лицо Руука.
Его спутники также отбросили капюшоны, показав свои покрытые темной шерстью лица.
Те, кого Руук назвал Хранителями, последовали его примеру, демонстрируя свои желтые глаза и серую кудрявую шерсть.
Взгляд Учителя Серенида сосредоточился на самом старом из Хранителей, что стоял, опираясь на палку.
– Крам, – произнес Руук елейным голосом, растянув тонкие черные губы в недоброй улыбке, – может, ты мне объяснишь, как так вышло, что наш тысячелетний труд был практически сведен на нет?
– Простите, о Святейший, но обстоятельства сложились таким образом… никто не мог и предполагать…
– Неужели? – всплеснул руками Священный жрец. – Очень не терпится послушать, что такое очень нужное Мастерам вы забыли убрать из Империи и почему! – он театрально выждал паузу. – Повторяю, почему Амонис вернулся?
– Он не должен был, Алексио сделал все возможное…
– Все возможное? – Руук медленно подошел к старику. – Да неужели? Ты уже много столетий зовешься Учителем, но ни один из твоих Учеников не смог осуществить порученную ему задачу безукоризненно.
– Но, Святейший, учить человеческих юнцов так сложно…
Учитель Серенида громко рассмеялся, но уже через мгновенье его синие глаза сузились, а уголки тонких губ презрительно поползли вверх:
– Лет сто, пятьдесят, даже тридцать назад я мог бы в это поверить, но не сейчас. Наша проблема в том, что ты выполнял не свою работу, – Руук оглядел стоящих вокруг него Хранителей и громко произнес, – вы все выполняли не свою работу! Как я могу требовать от вас чего-то более сложного, если вы не способны осуществлять даже свое прямое предназначение и сберечь собранные вами же знания?
– Это была случайность, – произнес один из Хранителей, – и потом, самые ценные книги у нас остались.
– Самые ценные?! Вы хоть понимаете, в чьи руки они попали и как мы рискуем?! Или вы забыли, кто такие Мастера?!
– Простите, о Святейший, – произнес учитель Алексио, – мы бесконечно виноваты. И прощения нам нет, пусть Амонис и не совсем Мастер…
– Поясни! – глаза Руука сузились еще больше.
– Как вы знаете, Святейший, его отец был Мастером, что уникально, поскольку никогда ранее сила, дарованная Стихиями, не переходила по наследству.
– И именно поэтому Амонис нам интересен, – нетерпеливо вставил Руук, – переходи к сути.
– Конечно, о Святейший. Амонис, несмотря на поддерживающую его сущность Мастера, выглядит в несколько раз моложе, чем должен. И мы подозреваем, дело в том, что у него и его брата с сестрой разные матери, – Учитель Алексио перевел дух.
– Продолжай.
– Мы следили за Амонисом на Альте. Сила, исходящая от него, напоминает Мастера, но лишь на первый взгляд. В нем есть что-то, что заставляет желать ему подчиниться. То, что внутри него, превосходит по мощи обычную силу Мастера, но он эту силу сдерживает. Правда, мы не знаем, неосознанно или намеренно.
– И каков вывод? Кто он, по-твоему?
– Кто он, я не знаю, но его отец Мастер, а мать не человек.
– Может быть, тогда он… – глаза Руука расширились, и он тихо произнес, – ТУРАЛ?
– Не знаю, о Святейший, но все Хранители его страшно боятся, а моя спина так и стремится согнуться перед ним в поклоне.
– Продолжайте следить за ним, докладывайте о каждом шаге, поскольку, если он ТУРАЛ, нам в одной Галактике не место. А вы еще и настоящего Избранного убили! – не забыл припомнить и без того поникшему старику Учитель Серенида.
– Простите, о Святейший, больше мы не допустим ни одной ошибки.
– Конечно, не допустите. Поскольку первый же проступок оборвет ваши жизни.
Едва Руук договорил, как объект, висевший над его головой, мерцая и видоизменяясь, пошел на снижение.
Не успели Хранители опомниться, как Священные жрецы исчезли, а через секунду растворился в воздухе и сам объект.
С тяжелым сердцем, переглянувшись, сгорбленные больше бременем, чем возрастом, фигуры разбрелись по своим куполообразным кораблям.
Имперский боевой крейсер в сопровождении пяти эскадрилий истребителей направлялся к Альте. На его борту, в тюремной каюте, окруженный двадцатью вооруженными бластерами гвардейцами, находился Николас. Энергетические, плотно облегавшие кисти, наручники сковывали его безвольно повисшие руки.
Младший принц полным отчаяния взглядом взирал на бездушные тонированные шлемы воинов. Он толком не знал, в чем его обвиняют, но, памятуя слова своего закованного в металл спасителя, в реальности которого по-прежнему сомневался, догадывался, что ничего хорошего его не ожидает.
Задумавшись, Николас уронил голову на грудь, и это его, казалось бы, невинное движение заставило всех гвардейцев мгновенно вскочить со своих мест и, переведя бластеры в боевой режим, активировать наручники, обжегшие кожу принца до волдырей.
– Зачем вы так?! – воскликнул сморщившийся от боли Николас, но ответом ему было молчание.
