И тогда я применил такой же прием, как и с теми двумя бандитами. Не очень-то хотелось забираться в сознание этого придурка, но пришлось. Оказалось, он возбужден и заведен до предела. Я добавил ему напряжения, и он пережил такой оргазм, какого в жизни не испытывал. С громким криком он повалился на матрац, а мне на ногу закапало что-то теплое. Я все так же лежал с закрытыми глазами. Зубы сжал так сильно, что даже голова заболела.
– Вот дьявол, – пробормотал Джесси. – Он в обмороке.
Джесс принес из ванной мокрое полотенце, отжал немного воды прямо ему на лицо, а потом вытер мою ногу. Когда я открыл глаза, клиент уже одевался. Он улыбался во весь рот.
– Если еще придет такая охота, ребята, я плачу вдвое. Слава, – сказал он.
Мы с Джессом получили от него еще по двадцать кешей, и он ушел. Я взглянул на часы. Прошло двадцать минут. Семьдесят кешей за двадцать минут.
– Что это было? – Джесс перешел на шепот, разглядывая деньги у себя в руке. Он был все еще голый.
– Не знаю, – я стал натягивать одежду. – Ну что, это все? Мы закончили?
– Закончили, приятель, если только ты не хочешь подать сведения налоговому инспектору.
Я даже не засмеялся. Просто ушел.
И вот я сижу в своей комнате. Мама собирается на какой-то митинг. Вся ее жизнь – сплошные митинги. Она, возможно, захочет, чтобы я посидел с малышами, но я пошлю ее подальше.
Ну, не так грубо, конечно. Вообще-то я ее люблю, но иногда она уж очень достает. Вечно на каком-нибудь митинге решает какие-то неотложные проблемы. Можно подумать, что если бы не она и ее митинги, вся наша жизнь пошла бы прахом.
Интересно, что бы она сказала, если бы узнала обо всем? Коньки бы отбросила, как пить дать. Как же я скажу ей про деньги?
Я их отложу. Может, если удастся скопить побольше, я куплю нам пассажик где-нибудь подальше от этих каменных джунглей, где бы не воняло день и ночь рыбой.
Да. А деньги-то можно добыть лишь одним способом – продолжая в том же духе. Но этим я больше не намерен заниматься. Ни за что на свете.
Мам идет. Пора закругляться.
Я не сдержал свое обещание. Наверное, это плохо. Что, если меня поймают? Бояться надо не только властей, но и хозяев заведений. У них ведь все расписано, кто где может стоять, что кому разрешается делать, а что – нет. А если кто посягнет на их территорию, тому мало не покажется.
Так вот. Я спокойно играл себе на флейте, на своем обычном месте, и не собирался ни во что ввязываться. День был удачный, и меньше чем через три часа я заработал два кеша. Но каждый раз, когда мне в шляпу летела монета, я не мог не вспомнить о том, как заработал семьдесят кешей за двадцать минут.
Джесси промышлял в другом конце улицы, довольно далеко от меня. Он меня увидел и помахал рукой. Через пару минут к нему подошел какой-то парень, не тот, что в первый раз, а другой. Они поговорили немного, потом Джесси куда-то его повел, все так же прихрамывая. Я посмотрел на свои монеты.
Я сунул флейту в карман и медленно, как бы прогуливаясь, направился к тому месту, где стоял Джесси. Шляпу я забирать не стал. Ее тут же кто-то прихватил, но мне было все равно. Сердце у меня так бухало, что казалось, оно подступило к самому горлу. Прислонившись к стене, я засунул согнутые пальцы в карманы, в точности, как это делал Джесс. И тут я понял, что в таком положении штаны сильнее натягиваются на ширинке. Люди пялились на мои причиндалы, но рук из карманов я не вынимал.
Во рту пересохло, как в пустыне. Я не знал, как должен себя вести. Надо смотреть людям в глаза? Надо говорить, что за деньги они вполне могут тобой попользоваться? Хоть бы Джесси спросить.
А тут опять эти голоса. Я сосредоточился, стараясь сделать так, чтобы они оставили меня в покое. Никогда не могу толком разобрать, что именно они говорят, и от этого бывает страшно. Иногда я слышу эти голоса по ночам, и это самое ужасное. Как будто привидения садятся тебе на грудь.
И тут подходит ко мне эта женщина, подходит, как ни в чем не бывало, и говорит:
– Слава. У тебя такой вид, как будто ты заблудился.
Я уже принялся отнекиваться, когда понял, что женщина прекрасно осознает, что вовсе я не заблудился. И что же надо сказать? Что бы сказал Джесси?
– Слава, – ответил я. – В таком месте немудрено заблудиться.
– Подвезти тебя куда-нибудь?
Она была лет на десять старше меня, немного приземистая, с короткими каштановыми волосами. И одета по-настоящему дорого.
– Ага, конечно, – ответил я. – Можно подвезти.
– Тогда пошли.
Ее аэрокар – аэрокар! – был припаркован неподалеку, но я так распсиховался, что едва мог передвигать ноги. Сели я не сумею взять себя в руки, то ничего не получится, и поэтому я стал думать, что я – это Джесси. Джесси понимает, что к чему. Я – это Джесси, сильный и ловкий.
