– Ну, это само собой разумеется. Прародители-наставники избавят меня от твоего общества, в этом я не сомневаюсь. Я имела в виду, что не знаю, как поступить с тобой сейчас. Ведь впереди у нас еще одиннадцать дней пути.
– Давай снимем эти наручники. И разреши мне доступ к каким-нибудь развлекательным компьютерным программам. А? А то я просто с ума схожу от безделья.
Не говоря ни слова, Ара нажала кнопку на пульте управления. Кандалы раскрылись и с глухим стуком упали на ковер.
– Спасибо, – Фен потер запястья. – Хорошая комната, кстати говоря. Ты теперь в чине матушки-наставницы? Или правила как-то изменились, и кораблем может руководить кто-то другой?
– Матушка-наставница Арасейль Раймар к твоим услугам.
– Я поражен, – Фен присвистнул. – Думаю, много чего переменилось в монастыре за те многие… – он кашлянул со значением, – годы.
Сама того не желая, Ара засопела от удовольствия.
– Не так уж много, как можно было бы подумать. Службу научных исследований все так же возглавляет Васко Белиз.
– Белиз? – переспросил Фен с недоверием. – Он и в мое-то время был стар, как печатная машинка. Сейчас, наверное, он сама древность.
– Он утверждает, что к омолаживателю не обращался, – хитро заметила Ара. – Но ты же знаешь, что это не так.
– А как поживает Наума Рид?
– На пенсии, уже давно.
Так они разговаривали некоторое время, и, к своему удивлению, Ара заметила, что эта беседа доставляет ей удовольствие. Не надо было судорожно вспоминать, какую именно ложь она выдумала в прошлый раз, не надо было переводить разговор на конкретную интересующую тебя тему, и это стало для нее огромным облегчением. Приятно было и то, что откладывалось путешествие в Мечту. Теперь, когда о существовании Седжала узнали повсеместно, во всяком случае среди Немых, требование императрицы держать любую относящуюся к нему информацию в секрете больше не имело смысла. Аре еще предстоит обо всем доложить Совету Ирфан – о том, как они нашли Седжала, о его странных способностях, о непреклонном желании Кенди сделаться его учителем. Нельзя сказать, чтобы Ара думала о предстоящем отчете с радостью. Она все откладывала и откладывала его, ссылаясь опять же сначала на срочный ремонт корпуса, потом на необходимость посоветоваться прежде с императрицей… Фен дал ей еще одну такую отсрочку.
К тому же он вдруг изменился. Куда только подевалось его щенячество, которое так ее раздражало? Теперь, когда Фен перестал к ней приставать и из кожи вон лезть, чтобы произвести на нее впечатление, он стал казаться Аре куда более привлекательным.
– Это голо Бенджамина? – спросил Фен, кивнув в сторону письменного стола Ары.
Ара машинально развернула кресло, следуя за его взглядом, хотя прекрасно знала, что именно там стоит.
– Да, это он.
– Ты сказала, что потеряла с ним связь, – продолжал Фен, – Что же произошло? Что-нибудь серьезное?
В груди Ары всколыхнулись давние эмоции. На какую-то короткую, необъяснимую секунду перед ее внутренним взором возникло лицо Питра. В ответ она смогла лишь кивнуть.
– Извини, – пробормотал Фен. – Боже мой. Как это случилось?
– Пробоина в корпусе, – ответила Ара, едва справляясь с собственным голосом. – Какой-то безмозглый идиот на предварительном осмотре проморгал ослабленную секцию. Когда он был уже неделю в космосе, обшивка оторвалась, и Бенджамин погиб. Того инспектора обвинили в халатности, но Бенджамину это не помогло.
Фен был поражен.
– Боже мой, – опять повторил он. – Сколько уже лет я его не видел, но все равно чувствую себя ужасно от таких новостей. Тебе, должно быть, пришлось несладко.
– Пришлось, – согласилась Ара. – Но мы справляемся. Я назвала сына в его честь.
– У тебя есть сын? Ну-ка, ну-ка, объясни подробнее. Не могу представить, что у тебя есть муж, который не возражает против голограммы твоего… бывшего жениха, стоящей на самом видном месте.
– А, ну да. Здесь есть о чем рассказать. Чаю хочешь?
– Хочу, если не найдется чего-нибудь покрепче. Подозреваю, что мне понадобится какое-нибудь средство, чтобы привести в порядок нервы в ожидании новых потрясений.
Настоящая любовь – что сильная простуда, ее нельзя скрыть.
Праотец-наставник Мелтин всегда проводил заседания Совета в средневековом каменном зале. Стены были увешаны яркими ткаными гобеленами, заглушавшими эхо, в противоположных концах зала располагались два огромных камина. Окна со ставнями выходили в чудесный зеленый сад. Одна стена специально была оставлена глухой, и благодаря такому ухищрению хаос, царивший на горизонте, из зала не был виден. Кенди, тем не менее, ни на секунду не оставляло ощущение неправильности и беспорядка, оно стало таким же привычным, как и непрерывный шепот миллионов Немых из Мечты, доносившийся до его слуха.
