– Как узнать, кто был учителем в начальных классах? В личном деле ученика есть характеристика, написанная учителем с ее подписью. Что еще… Можно посмотреть расписание, документы в архиве школы, какой класс вел учитель, ну там, «А», «Б» или «В». Давай я опять озадачу свою знакомую, только ты завези ей коробку конфет в качестве благодарности, времена давние, и это такие глубины архивов, что от пыли можно задохнуться. Зачем тебе вообще это нужно, раскапывать какие-то старые журналы и школьные характеристики? – Любопытство разобрало подругу. – Да какие криминальные события могут произойти в школе! Украли коробку мела? Или оценки подделали в журнале? Преступление века!
– Лена, если бы все преступления были как школьное хулиганство, – протянула я с грустью.
– Ты тогда, Иванова, от скуки бы померла, – расхохоталась подруга. – После обеда скину тебе сообщение, куда и когда конфеты везти. И обо мне не забывай, так и быть, процент за посредничество беру шоколадкой, скромненько.
Ленкины шутки подняли мне настроение, так что я залила в термос еще чашку кофе и поехала в сторону заводского общежития, проверять свою теорию. Но расследование началось с неудачи, ни в комнате Томы, ни в комнате Марии Корякиной мне никто не открыл. Еще немного прогулок по темным коридорам не принесли результатов, общежитие словно вымерло, все взрослые ушли на работу, а дети разбежались по школам, садикам и кружкам. На стадионе я побродила по трибунам, допила вторую чашку кофе в размышлениях, как же действовать дальше. После переезда из комнаты отца след Ирины совсем оборвался, и я не знаю, чем она занималась, с кем общалась. Может быть, стоит посетить ее квартиру, осмотреть там все как следует, уточнить у следователя, где она работала. И еще мне необходимо разыскать и поговорить с бывшим мужем Ирины. Столько дел, а я зависла на высокой трибуне и осматриваю в который раз окрестности: скромное здание общежития, старая облупленная вывеска хлебного магазина, потрепанный фруктовый киоск, древнее фотоателье со свадебными фотографиями в витрине. Стоп! Загляну туда, судя по облезлой вывеске, ателье работает давно, и сотрудники могут поделиться полезной информацией.
Внутри полутемное помещение оказалось еще дряхлее, а его хозяин – согнутый старик строго взглянул на меня поверх очков:
– Доброе утро. Вы на паспорт или для удостоверения? С уголком или без?
– Доброе! Да я ищу подругу детства, подумала, может быть, вы можете что-то рассказать. Вы давно здесь работаете фотографом?
– О, деточка, думаю, слово «давно» не отражает точно ситуации. Я начал работать в этой мастерской еще до войны, помогал отцу проявлять пленки, печатать фотографии и после его смерти продолжил нашу семейную традицию – оставлять в вечности самые важные моменты человеческой жизни. Сейчас ведь фотографировать может каждый, на телефоны делают тысячи снимков за день. Раньше для снимка в фотоателье нужен был повод, специальный наряд, особый настрой души. Фотограф был не мастером, а художником, который за несколько секунд может увидеть характер человека и отразить его на фотокарточке. – Старик поглубже закутался в древнюю кофту. – Ты подумаешь, что я лишь ворчу, как все пожилые люди. Но ведь те старые фотографии были настоящими, были частью жизни человека, а сейчас на компьютере можно изменить любое фото, увеличить губы, уменьшить нос, превратить человека в иллюзию себя, фотография превратилась в обман, хитроумный фокус.
Извини, заболтал тебя совсем, ко мне редко забегают гости. Больше старые товарищи, кто еще в живых. Ты проходи вот сюда за шторку, здесь у меня такой маленький архивчик. Иногда заходят люди, просят найти чье-либо фото, на памятник или надгробие. Вот ведь родственники не сохранили память о близких, а у меня здесь они остались – улыбаются, женятся, детей заводят, живут, одним словом. Кто тебе нужен?
– Зовут Ирина Бородина. Она жила здесь лет десять назад, в общежитии. Вот есть фотография, может быть, так вспомните. – Я показала старому фотографу на телефоне снимок старой фотографии веселого застолья, где в огромном кресле сидели два подростка. Старик внимательно посмотрел на картинку через очки, потом без них:
– Помню эту девочку, сейчас найду. Держи-ка обратно свою игрушку. – Он начал методично открывать ящички, где хранились плотно запечатанные конверты с пленками и фотографиями. – Вот эти фотографии. Со свадьбы. Как сейчас помню тот день.
Старик бережно вытянул толстый конверт из ящика и понес в ателье, поближе к окну и солнечному свету.
