– Тебе нужно это видео, а мне нужен человек, который его заказал, – продолжала я. – Поэтому предлагаю сделку, ты мне рассказываешь об Ирине Бородиной все, что тебе известно. Когда я доберусь до организатора нашего совместного отдыха, то обещаю уничтожить весь компромат на тебя.
Парень сидел с бледным лицом, губы сжались в суровую линию. Он уставился в окно с толстыми решетками и начал свой рассказ:
– Все работники завода жили дружно, всегда вместе держались, вместе гуляли, праздники справляли. Сколько себя помню, общежитие для меня было как большая семья, я мог зайти в любую комнату, и мне там были рады – угощали, просили спеть. Душ в подвале, где мылись и стирали пятьсот человек, вечный запах еды, общие туалеты, тесные комнаты, где по пять человек ютились, не помню, а свою первую публику помню. Каждый день я шел по комнатам с песнями, стихами, частушками. Давали за выступление конфету, вафлю, пряник, и через пару часов мы с мальчишками мою добычу съедали на стадионе. Ира появилась у нас, когда мне было лет десять. Ее отец был работягой на заводе, после развода мать Иры выписала их из своей квартиры. Так что они переехали в комнатку от завода. Ирка всегда держалась особнячком, вроде заводская, но все равно не как все. С девчонками не шепталась на лавке, с нами на стадион не бегала, на праздниках сидела в сторонке и ждала, когда пора отца домой вести. Взрослой она была, даже в детстве, всегда серьезная с портфелем в школу или на кружок свой компьютерный идет. Ничего, кроме вежливого «Здравствуйте», от нее не дождешься…
Кирилл замолчал на несколько секунд, я воспользовалась моментом и протянула ему шоколадную конфету с коньяком, маленький сюрприз, который я приготовила для парня вчера. У него проблемы с алкоголем, он мошенник, обманувший сотни людей, но несколько дней мы провели рядом, и для меня он стал обычным человеком, запутавшимся в жизни. Человеком, которому я могу подарить крошечную радость в жуткой череде расплаты за свои ошибки. Он моментально сунул конфету в рот, адвокат недовольно хмыкнул за газетой, но оно того стоило. Кирилл несколько минут рассасывал и раскатывал по рту вкус шоколада и коньяка, причмокивая и закатывая глаза от удовольствия. Когда минута удовольствия закончилась, парень выглядел уже иначе: глаза засияли, на щеках выступил румянец, все лицо разгладилось. Он улыбнулся, подмигнул мне и продолжил:
– Мы с Ирой случайно общаться начали, я в коридоре как-то на подоконнике уроки делал. Часто так приходилось сидеть, стол в комнате один, и на нем мама готовила. Ирка книжку читала, отца ждала, когда его с дня рождения можно домой забирать и вести. Мучился я, как сейчас помню, над уравнением с неизвестными. Она ручку взяла и секунд за пять всю задачку расписала, потом объяснила мне. Так и начал с домашними заданиями к ней ходить, я ведь в школе не блистал умом, оценки больше ставили за участие в самодеятельности. А эта девчонка мне школьную программу объясняла так, что я за полгода отличником стал. Мозгов у нее на десятерых и хитрости тоже, и презрения к нашей заводской жизни, как оказалось. Она и отца от женитьбы отговорила: про его пассию, Томку, столько всего нагородила, что мужик так и не решился предложение сделать. Ум свой в школе скрывала, чтобы не лезли за помощью и советами. Это все уже потом я узнал, когда она замуж за меня решила выйти. Вот так вот… Это она меня выбрала, с холодной головой. Расчет у нее такой был, что у меня есть голос и талант, стану звездой с миллионами, с роскошной жизнью с ее помощью. Мой талант и ее мозги должны были стать пропуском из нашей общаги в другой мир, где люди не живут в тесных комнатенках от зарплаты до зарплаты.
