И, устремив свой бездонный взгляд на девушек, Лилид вошла в крипту.
– ГАБРИЭЛЬ!
Последний угодник посмотрел на свою пустую бутылку и вытер рот рукавом.
– Этот крик донес до меня ветер, и я его услышал. Мы стояли на окровавленной привратницкой у ворот. У моих ног валялись обугленные останки Альбы, у ног Селин – выпитая до пепла Алина. Я посмотрел на сестру и по ее глазам понял, что Вечный Король сказал правду. И сразу стало ясно, почему она вышла в мир, не имея истинного знания о том, что нужно делать Диор. И почему она так мало знала о культе, к которому принадлежала. Она убила своего учителя, присвоила себе его силу до того, как он успел научить ее всему.
Своего учителя.
Моего отца.
И никогда не говорила мне об этом.
– И с чего бы мне об этом рассказывать? – спросила лиат, сердито глядя на брата с другого берега реки. – И с чего бы считать, что тебя хоть капельку заботит монстр, который ни капли не заботился о тебе?
– Он меня не заботил, – ответил Габриэль. – И не заботит. Но дело, черт возьми, не в этом. Это была еще одна ложь, Селин. Еще одна соломинка, брошенная на спину мерину. Которая могла бы проломить ему хребет прямо там и тогда, когда я узнал, что моя маленькая чертовка создана из одной лишь лжи. Но ты в тот момент взглянула в сторону дуна, и в глазах у тебя заплескался страх.
– МЫ НУЖНЫ ДИОР
И на этом все и закончилось. Сил злиться не было. Как не было и времени на обвинения. В течение последнего года каждую ночь, когда я ложился спать, я слышал их голоса. Моей прекрасной жены. И моей доченьки. Они до сих пор бродили по этой земле, в которой гнили, задыхаясь от мысли, что я подвел их.
Я знал, что, если бы не девушка, заключенная в замке, я был бы уже мертв. Моя жизнь уже бы закончилась в бессмысленной борьбе с Вечным Королем или утонула на дне бутылки. Диор показала мне: есть кое-что еще, во что стоит верить, и хотя мы с ней были словно порох и пламень, огонь и лед, я любил ее как родную. Иногда семья – это нечто большее, чем кровь, вампир. И когда все сказано и сделано, когда стихают овации и умолкает музыка, когда истории о тебе уходят в тишину, а песни о тебе уносит одинокий зимний ветер, человек остается наедине с простейшей истиной.
– И что это за истина, Габриэль? – пробормотал Жан-Франсуа.
– Что ничто на этой зеленой земле не прорастает так глубоко, ничто не сияет так ярко на всех фронтонах рая, ничто не горит так яростно в пылающем сердце ада, как любовь родителей к своему ребенку.
И со слезами на глазах последний угодник покачал головой.
– Я взглянул в ее сторону – через весь горящий город, через огонь и кровь, смерть и крики – и, подняв клинок, бросился вперед.
Селин уставилась на брата, глаза ее были обрамлены черными, как вороново крыло, локонами. Но он не смотрел на нее, его взгляд блуждал по темным и бурлящим водам, что разделяли их.
– Они побежали, – наконец произнесла она. – Диор и Рейн. Они пробрались назад по камню к пустому гробу Девы-Матери и спустились по потайной лестнице в склеп, который нашли не так давно. Лилид последовала за ними, медленно ступая по камню, и с когтей у нее падали красные капли.
Мотылек по крайней мере мог наблюдать за происходящим, и пока все мы молились о прощении, эта крошечная капелька поднялась в воздух за спиной графини. Преисполненная подозрений, Лилид остановилась на краю скрытой в тени лестницы, коснувшись носком символа Эсаны, выгравированного на камне. Взглянув вверх, она увидела тот же мотив: два черепа, а между ними – Грааль, выполненный мозаикой над головой Мишон. Теперь мы заметили в ее глазах неуверенность. И даже страх, длившийся целую вечность, пока она застыла на пороге. Но в городе наверху оглушительно гремела песнь хаоса и резни, приближаясь к крещендо, и, плотно сжав окровавленные губы, Бессердка, наконец, шагнула в темноту.
Мы поняли, что это был склеп. Склеп более древний и изысканный, чем тот, что наверху. Помещение уходило далеко
Это пространство напомнило мне часовню Дженоа в Кэрнхеме – стены здесь тоже были круглыми, с вырезанными на них огромными барельефами, изображающими Войны Крови. Сотни фигур в старинных доспехах: вампир сражался с вампиром, смертный убивал смертного. Мы снова увидели Вечного Короля, с вороном на плече и мечом в руке, ведущего своих рыцарей Крови против Праведников. И тогда мы поняли, что это за место.
И кто там покоился.
