– Он не остался на ее похороны, – вздохнула Селин.
Там, в развалинах города Ниав, собрались все – все, кроме него. Горцы, улившие эту землю своей кровью, как водой, и недоумевающие, ради чего, черт возьми, все это было. Лаклан а Крэг и жалкие остатки Серебряного братства оплакивали Грааль и своих павших собратьев. В этой битве не выжил больше
По сей день мы не знаем, рассказала ли принцесса ему всю правду.
Диор похоронили в руинах Амат дю Миаг’дэйр, Усыпальницы Девы-Матери, куда пришли все, чтобы отдать ей дань уважения. Рейн одела ее так, как обещала в ту ночь, когда они разговаривали в крипте, и этот наряд шел Граалю гораздо больше, чем любые шелка, украденные в логове древнего Дженоа, и любой наряд из гардероба принцессы. Сверкающая кольчуга тройного плетения и длинный клинок оссийской стали. Длинные пепельные волосы помыли и расчесали, уложив светлым ореолом вокруг головы, руки скрестили на груди. Правая была затянута в латную перчатку, но левую прятать не стали, чтобы все могли видеть, какую боль она перенесла ради них: от нее остались только искалеченные указательный и большой пальцы. Некоторые называли ее
Ее истинное имя.
Небеса, мрачные, яростные и тяжелые как свинец, звенели в ответ, когда люди пропели ее имя, прощаясь. И в этом прощании не было радости, только горе и утрата, и, по правде говоря, никто из нас не знал, что теперь делать. Аарон де Косте стоял и наблюдал за похоронным обрядом с вершины дальней стены рядом со своим любимым Батистом, и все ужасные вещи, которые он совершил, висели между ними, как тень, скрывавшая лицо Никиты Дивока. Феба а Дуннсар произнесла надгробную речь, воздав Диор почести перед своим народом и воющими небесами. Но сердце ее разорвалось так сильно, что она выглядела почти как призрак, и оскверненная кровь продолжила течь и в ней, и во всех ее сородичах. А в шатре, завернутый в окровавленный саван, ждал похорон еще один ее возлюбленный.
А Габриэля нигде не было.
Мы не знаем, когда он уехал и попрощался ли с кем-нибудь. Мы знаем только, что, отправившись на его поиски, мы не смогли найти никаких следов, как не смогли найти и храброго Аржена среди лошадей горцев. Мы долго думали, не пуститься ли за ним в погоню.
Последняя лиат покачала головой и усмехнулась.
– А потом я передумала. Что касается меня, то мне было невыносимо присутствовать на ее похоронах. Лаклан а Крэг приподнял тяжелую посеребренную крышку пустого гроба Девы-Матери и положил в него Диор, чтобы она вечно хранилась там под надзором серафимов и их посеребренных мечей. Мы сидели внизу, глубоко под сводами гробницы Марин, по пояс в кровавой воде, и по лицу у нас текли кровавые слезы. Гимны Серебряного сестринства звучали для меня похоронной песней. Все молитвы и имена я едва разбирала. Святая. Дева Грааля. Красная Длань Бога. Но как ни назови, а для меня она была девушкой, о которой я заботилась. Девушкой, которую я подвела. Девушкой, имя которой мы шептали там, в этой ужасной тьме, когда сверху на нас мрачно взирали небеса, а внизу зиял ад.
– О которой ты заботилась?
Слова прозвучали так, будто их выплюнули, а не произнесли. Габриэль, пошатываясь, поднялся над темной линией берега. Глаза у него горели пьяной яростью, кулаки были крепко сжаты.
–
Селин вздрогнула, когда он швырнул в нее пустую бутылку, и стекло разлетелось на сотни сверкающих осколков, разбившись о ее серебряную маску и мраморную кожу.
