Империя проклятых полностью

Фигуры в руках Селин сплелись воедино, заключив друг друга в любовные объятия.

– Но после с-с-столетий тьмы Иллия увидела в нежизни нечто отвратительное, а с-с-себя сочла пленницей, запертой в бесконечном чистилище. Вместо разврата она начала искать смысл в вечности. – Селин кивнула на статую над алтарем – сына Божьего на колесе. – И она нашла его в учениях Единой Веры, которые теперь распространяются по всему королевству после мученической смерти Спасителя. Иллия рассудила, что вечная жизнь может быть не проклятием, а даром, который нужно потратить на поиски спасения своей проклятой души.

Женская фигура выскользнула из объятий возлюбленного и опустилась в молитве на ладони Селин.

– В поисках лекарства от пус-с-стоты в с-сердце она обращалась к пророкам и священникам и к страницам Заветов. И наконец решив, что ее жажда была испытанием, нис-с-спосланным Богом, заявила, что больше не будет утолять ее кровью невинных. Ее потомки умоляли ее покормиться, даже ее любимый Танит пришел, умоляя образ-з-зумиться. Прес-с-следуемая видениями, мучимая воспоминаниями о своих бес-с-счисленных прошлых злодеяниях и доведенная до слепого безумия растущей жаждой, Иллия убила своего возлюбленного, высосав его дотла.

Фигура поднялась и набросилась на возлюбленного, как гадюка, вцепившись ему в горло. И пока мы с Диор наблюдали, мужская фигура втягивалась в женскую, пока от нее ничего не осталось.

Селин встретилась со мной взглядом, холодным и безжизненным.

– Приоресса была убита горем. Но вс-с-скоре после убийства Иллия поняла, что, когда прислушивается, то слышит голос Танита у себя в голове. И хотя вампиры не видят с-с-снов, возлюбленный навещал Иллию во сне, шепча, что она не уничтожила его, а с-с-спасла. Иллия поняла, что теперь носит душу Танита в своем теле и что, поглотив его, она из-з-збавила его от пламени проклятия, который ждет всех с-с-сородичей после смерти. Назвав свой поступок причастием, Иллия поверила, что Бог показал ей цель ее с-с-существования, как она и просила, и заявила, что долг всего ее рода – с-с-спасти души других несчастных, павших под действием вампирского проклятия, пожирая их тела и с-с-сохраняя души в целости и с-с-сохранности до Судного дня, обещанного в Заветах. Некоторые из ее выводка пришли посмотреть, как живет Иллия, посвятив себя с-с-спасению их вечных душ. А те, кто отказался… Иллия прос-с-сто поймала и поглотила их. В течение следующих двух столетий, пока в пяти королевствах бушевала война и погибли семеро мучеников, чтобы донести Единую Веру до самых отдаленных уголков мира смертных, Иллия и все поглощенные ею души охотились и убивали бес-с-счисленных вампиров других линий, что позже назвали Красным походом против неверных.

Кровь потекла обратно на ладони Селин, когда она обвела нас взглядом. Мои глаза блуждали по барельефам: вампиры сражались, убивали и умирали. Теперь я видел участников сражений, вцепившихся друг другу в глотки, как пиявки, и вспомнил, как Селин точно так же впивалась в шею Рикарда на Мер. Вспомнил восторг в ее глазах, когда она испепеляла его.

Безумие.

Безумие и кровавый разврат.

Диор достала из портсигара сигариллу и закурила. Глубоко вдохнув и выдохнув дым, она посмотрела на мою сестру глазами, похожими на голубые бриллианты.

– И при чем тут я?

– При всем, – ответила Селин.

Она снова указала на резьбу, на враждующих холоднокровок, на зубы и пепел.

– Поход Иллии против неверных увенчался пугающим ус-с-спехом. Кровь вампира становится гуще, когда он поглощает чужую, и те, кто пил души других с-с-сородичей, были благословлены дарами крови с-с-своих жертв. Учения Приорессы привлекли вампиров других родов, и Иллия провозгласила их своей семьей – лиатами. Ее рыцарями. Пос-с-следователями. Иллия стала не столько кланом крови, сколько… религией.

– Культ, – пробормотал я. – Безумие.

– Как угодно, – ответила Селин.

– Габи, неужели все это правда? – прошептала Диор.

Я вздохнул, глядя на стены вокруг.

– Она говорит о временах, предшествовавших империи. После смерти Спасителя прошли столетия, восемьсот лет. В библиотеке Сан-Мишона об этом не упоминалось, но и об Эсани тоже почти не упоминалось.

– Это правда, chérie, – ответила вместо меня Селин. – Дарованная мне не на с-с-страницах какого-нибудь пыльного фолианта, написанного смертными. Но рас-с-сказанная теми, кто ее прожил.

– Ты хотела сказать, выжил, – прорычал я. – Что-то же случилось. С этой Иллией и ее ублюдочным культом. Иначе я бы точно слышал обо всем этом раньше.

– Моя праматерь, – поняла Диор, взглянув на герб на дверях. – Эсан.

Селин кивнула.

– Ты мудра, chérie.

– Расскажи мне, – потребовала Диор. – Расскажи все остальное.

Моя сестра вздохнула, склонив голову.