Личный состав двух пехотных рот преобразовали в батальон морской пехоты трех ротного состава, по 150 — 160 человек в роте. Командиром батальона стал штабс-капитан Рязанский. Командирами рот были назначены поручики Веденев, Баринов и подпоручик Сванидзе. Заместителями командиров рот назначили кондукторов с Драчуна Моисеева, Блинова и Крупенина, присвоив им звания прапорщиков по адмиралтейству. Правда, вскоре приставку к званию «по адмиралтейству» отменили, в связи с отсутствием адмиралтейства.
Первую роту морской пехоты закрепили за клипером и пароходами. На пароходы назначили четыре взвода по 30 человек, а на клипер — взвод из 40 человек.
Морскую пехоту сразу начали тренировать на высадку с кораблей на шлюпки и со шлюпок на берег, а также, на десантирование с пароходов на ладьи.
Вторую и третью роты запланировали посадить на трофейные ладьи. Их тренировали на высадку с ладей, приткнувшихся к берегу на мелководье.
8 нижних чинов из пехоты, имевших до службы рабочие специальности, перевели в ремонтную мастерскую.
17 человек, имевших ремесленные специальности, перевели в хозяйственную службу под начало Рукавишникова.
Весь личный состав Особого отряда в приказе Скобелева был перечислен поименно, с указанием званий и должностей.
Из следующего рейда пароходы привели 8 ладей, составлявших караван персидского купца Темурлена. Караван был перехвачен в 20 милях южнее Баку.
До середины октября общих выходов в море больше не было. Командиры тренировали морскую пехоту. Было сформировано два отряда из 6 ладей каждый. За каждым отрядом закрепили взвод морской пехоты из 150 человек, по 25 человек на ладью. Четыре ладьи, за ветхостью, забраковали и разобрали на доски и дрова.
Самый большой и хорошо вооруженный вооруженный пароход Вятка был поименован корветом. Гражданские суда: сухогруз Якут, танкеры Зороастр и Литвин были мобилизованы во флот и произведены в бриги под теми же наименованиями. На них начали монтировать по одной полуторадюймовой пушке. Их капитанам присвоили звания лейтенантов, а помощникам, штурманам и механикам — звания мичманов.
Весь остальной личный состав тоже получил соответствующие воинские звания и был вооружен винтовками.Все моряки Драчуна тоже получили винтовки. Моряков обучали обращению с винтовками и проводили учебные стрельбы. По счастью, и винтовки двух рот Апшеронского полка и 220 винтовки, оказавшиеся среди грузов, были однотипными винтовками системы Бердана №2, калибром 4,2 линии, нарезными, казнозарядными с продольно скользящим затвором. Под винтовочный патрон были сделаны и снятые с клипера митральезы.
Из 253 захваченныхпленных выделили 12 команд гребцов по 10 — 12 человек. Из расчета по одному гребцу на весло. Из остальных, умеющих обращаться с холодным оружием, сформировали пехотную роту в составе 130 бойцов, из них два взвода мечников по 40 человек и взвод лучников из 50 человек. Командиром роты назначили прапорщика Иванова, заместителем — десятника Юсуфа, взятого в плен на первой из захваченных ладей. Командирами взводов назначили троих подпрапорщиков, их заместителями — десятников из местных.
Работавшие с пленными коллеги Ключевского и жандармы, отмечали, что на службу все местные идут весьма охотно. Мощь оружия пришельцев произвела на них неизгладимое впечатление. Служить столь могучей силе все они посчитали почетным и перспективным.
Мышление местных отличалось закоренелым фатализмом. Жизнь приучила их следовать простым принципам: «Кто сильнее, тот и прав», «Бог дал, Бог и взял», «Плетью обуха на перешибешь».Смерть товарищей при захвате ладей не оказала на них удручающего воздействия.
Переводчики со старорусского на основные местные наречия среди пленных нашлись. А их было не мало: персы, булгары, славяне, аланы, армяне, мокшане, тюрки. Команда давалась на старорусском языке, который члены Особого отряда быстро осваивали, поскольку, десяток — другой молитв на староцерковном знали все. Толмачи переводили команды со старорусского на другие местные наречия. Подразделения старались формировать из бойцов одной национальности.
Холодного оружия хватало всем. Каждому пехотинцу достались шлем, кольчуга или доспех, поножи, наручи, копье, сабля и щит. Стрелку — шлем, кольчуга, сабля и лук.
Местной одежды тоже хватило. Местные воины, выбрасывая с ладей за борт убитых и умерших от ран за время полутора суточного перехода, не гнушались освобождать покойников от одежды и обуви. Правда, многим пришлось одежду отстирать и подлатать. Благо, морской воды и песка имелось в избытке.
Скобелев решил обмундировать в шлемы и кольчуги всю морскую пехоту. Это должно было уменьшить вероятность поражение личного состава отряда стрелами. Все поврежденные кольчуги и доспехи поступили в ремонтные мастерские.
На излечении в медицинской части находилось 20 человек из Особого отряда и 154 человека из местных. По мере выздоровления местных их распределяли в пехоту или в хозчасть.