Взревела сигнальная труба, ворота распахнулись, и воины бея, по пятеро в шеренге, прикрывшись спереди и сверху щитами, беглым шагом устремились через площадь. Больше пяти воинов в броне и со щитами через ворота одновременно пройти не могли. Лучники противника осыпали колонну стрелами, но, ущерб от их стрельбы был минимальным. Щиты, шлемы, поножи и длинные, до колен, кольчуги защищали воинов бея.
Голова колонны быстрым шагом, не разрывая строя, прошла середину площади и приблизилась к торговым рядам на два десятка шагов, когда в окнах, в дверях, и на крышах торговых рядов сверкнули многочисленные яркие вспышки, отлично видимые даже при ярком солнечном свете. Бей увидел, что его лучники, пристроившиеся между зубцов стены, во множестве падают, сраженные. Одновременно по ушам ударил густой оглушительный треск.
Буквально через пяток мгновений, треск повторился снова. Половина воинов колонны, уже выбежавших из ворот, упали на булыжную мостовую.
Залп 6 десятков винтовок в упор был страшен. 11-миллиметровые свинцовые пули легко пробивали щиты и любые доспехи. А останавливающее действие таких пуль было выше всяких похвал. При попадании, они сразу валили пехотинца с ног. Те, кто не был ранен и остался на ногах, спотыкались о павших. Строй колонны рассыпался в обе стороны.
Торговые ряды окутались дымом. Слабый утренний ветерок, дувший с моря, не успевал рассеивать дым. Стрелки перешли на беглый огонь по месту колонны и по воротам, практически не целясь. Тех редких бойцов бея, кто сквозь дым добегал до торговых рядов в упор расстреливали лучники. А самых рьяных брали на острия мечей мечники.
Лишь треть воинов бея смогли вернуться в цитадель. Когда дым рассеялся, бей увидел, что вся площадь перед торговыми рядами завалена его убитыми воинами. Брусчатка площади стала красной от крови. Лишь немногие раненые с воплями о помощи ползли к воротам. Но, бей приказал закрыть ворота. Командира гарнизона Гурама-заде среди вернувшихся воинов не оказалось. Бей взял командование войсками на себя.
Ополченцы, увидев из мечети и дворца разгром гарнизона на площади, быстро рассеялись по своим домам. Второй отряд русов, подошедший со стороны северных ворот, полностью блокировал цитадель. Бею осталось только ждать, пока русы насытятся грабежом и уйдут из города. Однако, на улицах города, видимых с высокого донжона, ничего похожего на грабежи пока не наблюдалось. Отряды русов передвигались по городу, вылавливая вооруженных солдат и стражников. Другие отряды продвигались по стенам, уничтожая всех, кто сопротивлялся. В заливе бей заметил четыре больших двухмачтовых корабля и один огромный трехмачтовый, быстро приближавшихся к городу.
Через полчаса эти корабли подошли к берегу и пришвартовались к причалам. С них на берег снова сходили воины. Кроме того, с кораблей на причалы сгрузили четыре больших повозки, которые сразу двинулись в город через морские ворота. Судя по тому, что видел бей, западные ворота тоже были захвачены, все стены города уже перешли под контроль русов. На прежние налеты русов, о которых бею было известно из летописей, происходящее совсем не походило. Никто не грабил дома, никто не волочил награбленное добро к ладьям. Из западных и северных ворот вышли отряды русов и направились в посады.
Это по приказу Рязанскогорота местной пехоты начала очистку посадов от вооруженных стражников.
Морпехи 2-ой роты заняли оборону на внешних стенах, 3-я рота начала тщательный обыск города внутри стен, с целью изъятия оружия и превентивного ареста местного начальства. А 1-я рота, прибывшая на пароходах, блокировала цитадель и готовилась к её штурму. Главную роль в штурме предоставлялась батарее полевых орудий поручика Киселева.
К полудню пушки были доставлены к цитадели и заняли позицию напротив ворот. Прибывший на Драчуне Скобелев направил к воротам парламентера с переводчиком под белым флагом. Назначенный парламентером штабс-капитан Алферов вызвал к воротам бея. Бей за ворота выходить не стал и вел переговоры с воротной башни.
Алферов через переводчика подтвердил бею, что они являются русами, совершенно не желая объяснять бею все подробности, и предложил сдаться, обещая выпустить гарнизон из города вместе сбеем и другими начальниками, но, без оружия. Тут только до бея дошло, что на этот раз речь идет не о грабительском набеге, а о захвате города русами. Сабир-заде отказался сдаваться, пронимая, что Ширваншах неизбежно казнит его за сдачу города. За крепкими стенами цитадели он надеялся отсидеться до тех пор, пока войска шаха не выбьют наглых русов из города.