Перевернувшись на бок, пышногрудая мадам потянулась к трубке стоящего на прикроватной тумбочке аппарата.
— Да, — пробурчала она в микрофон и в который раз недовольно поморщилась, узнав в звонившей одну из коллег по профессии, — хорошо, я уже встаю.
Не удосужившись даже положить трубку на прежнее место, она, вопреки данному обещанию невидимой товарке, вновь улеглась на спину, прикрыв глаза.
Но сна уже не было, поэтому, несколько минут лениво повалявшись в постели, девушка была вынуждена подняться, чтобы приступить к ежевечернему марафету.
На какое-то время она скрылась в ванной комнате, и оттуда доносился звук включенного душа. Затем все стихло, и она вернулась в комнату, но это уже была совершенно иная особа.
Аккуратно зачесанные назад белокурые локоны были схвачены на затылке в причудливый хвостик, а тонко подведенные косметикой глазки взирали на мир с некоторым кокетством. Доведя грим до нужной кондиции перед овальным, висящим на стене зеркалом, она принялась привычно натягивать на тело облегающие сексапильные шмотки.
Не прошло и получаса с момента пробуждения, а в хозяйке убогого номера, еще недавно казавшейся такой чистой и непорочной, уже можно было угадать профессиональную жрицу продажной любви.
Осмотревшись по сторонам в поисках куда-то запропастившейся сумочки, девушка в конце концов отыскала ее под старым скрипучим креслом.
Расстегнув массивную, выполненную под золото застежку, она извлекла из неглубоких недр зеленую упаковку в полиэтиленовой обертке с надписью «Моге» и обычную одноразовую зажигалку; вытащила из пачки длинную ароматную сигарету и сладостно закурила. По-видимому, никотин ей заменял и завтрак, и ужин, и еще много чего, что принято употреблять после сна.
В этот миг в дверь тихонько поскреблись, и роскошно-вульгарная особа впустила гостей, даже не удосужившись спросить «кто там?».
Вместо ожидаемой подруги на пороге возникли двое крепких парней в коротких кожаных куртках и прическами «под рэкетиров».
Бесцеремонно втолкнув девушку внутрь, они довольно осклабились, а один из них нагловато процедил:
— Ну здорово, Леля.
Нисколько не испугавшись столь необычному визиту, она небрежно кивнула, сказав:
— Привет, хамло.
Визитер удивленно уставился на путану, а затем перевел взгляд на приятеля — тучного мордоворота с тупым, как у заезженного мерина, выражением на одутловатом лице.
— Слышь, Дачник, она нас, по-моему, оскорбила, что будем с ней делать?
И не дождавшись ответа от подельника, он залепил девушке звонкую оплеуху.
Леля никак не ожидала такого поворота событий, поэтому, не удержавшись на ногах, растянулась на вытоптанном паласе, ударившись головой об изножье кровати. В затылок вступила острая боль, и она приложила к голове руку, ощутив под пальцами что-то теплое и липкое.
Когда ладонь оказалась перед лицом девушки, то она, заметив на пальцах теплую темно-алую кровь, тихо всхлипнула и произнесла:
— Скотина, ты мне голову разбил.
Парень присел на корточки перед хозяйкой апартаментов и нагло уставился на проститутку, при этом его и без того угловатое лицо заострилось, подобно лисьей мордашке, а в глазах блеснул алчный огонек.
— Да я тебя сейчас вообще прибью, если еще хоть раз разинешь свою вонючую пасть, поняла?
Вместо ответа девушка спросила:
— Кто вы такие и чего вам надо от меня?
Но парень как будто не слышал поставленного вопроса — его глаза плотоядно пялились на вывалившуюся из декольте грудь, а на лбу проступила нервная испарина. Обернувшись к мрачному спутнику, он спросил:
— Может, сначала трахнем ее, а потом и о делах потолкуем, ты как, Дачник?
Тот сначала оскалился, как кот на ветчину, но тут же стал серьезным и отрицательно качнул головой, опасливо возразив:
— Нет, Змей, так не пойдет, Жбан сказал — сразу с ней кончать…
Однако более сообразительный спутник нетерпеливо перебил приятеля:
— Ну вот мы по разику кончим, а там видно будет. Давай, кошелка сраная, разряжайся. — Последняя фраза была обращена к притихшей девушке. — Продли себе жизнь, а нам доставь удовольствие.
Леля на этот раз действительно испугалась — часто захлопав длинными ресницами, она переводила взгляд с одного визитера на другого, а в мозгу пойманной птицей билась только одна мысль: «…сразу кончать… Да за что?»
По-видимому, не сдержавшись, она произнесла этот вопрос вслух, потому что Змей неторопливо процедил:
— Честно говоря, я и сам не знаю, за что тебя приговорили. Мое дело приказы выполнять, а твое — обслужить нас по высшему разряду и спокойно умереть. — Его остренькая физиономия перекосилась в приступе хохота — ему явно пришлась по вкусу собственная шутка.
В эту секунду девушка была похожа на затравленного зверька — в ее глазах застыло выражение неподдельного ужаса, а нижняя челюсть отвисла, как будто к ней привязали непосильный груз.
Леле захотелось впиться зубами в горло наглого типа, который пришел за ее жизнью, но тело как будто оцепенело; так бывает только в жутком, кошмарном сне: хочешь убежать или закричать, но не можешь, а спасение, вот оно — совсем близко.
