Спустя какую-то минуту каскадер уже стоял в тамбуре, опершись спиной на железную стенку. Он расслабленно прикрыл веки и довольно вслушивался в привычный гам, неотвратимый спутник путешествующих людей.
Это могло означать только одно — все страхи и треволнения прошедшего дня остались позади, в том тесном дворике, где у кирпичной стены приткнулся разбитый, покореженный «Опель-Омега», местами сохранивший нетронутую гладь темно-зеленой эмали.
* * *
Лямзин выждал, пока вдали затихнет вой милицейской сирены, и только после этого покинул темный, неуютный подъезд. Необходимо было срочно поймать машину, но выходить на дорогу с бесчувственным Гвоздиком представлялось ему рискованным.
Поэтому майор любовно усадил «собутыльника» рядом с холодной батареей, позаботившись придать вору вид заправского алкаша. Даже если бы кто-нибудь и вошел в подъезд, то никаких эмоций, кроме брезгливого отвращения, «пьяный мужик» у обывателей не вызвал бы. Тем более никто не стал бы интересоваться Дегтяревым, поскольку вряд ли у него могли оказаться знакомые в этом случайном доме.
Антону не пришлось долго простаивать под моросящим дождем — едва он вскинул руку в призывном жесте, как рядом остановилась старенькая «Волга», за рулем которой сидел пожилой ветеран с орденскими планками, приколотыми к отвороту клетчатого пиджака.
— Отец, подбрось за город, — просительно начал майор, но, заметив недовольную мину на лице извозчика, он тут же скороговоркой выпалил: — В деньгах не обижу.
Посчитав такое обещание вполне достаточным, старичок согласно кивнул, распахнув перед пассажиром дверцу.
Усевшись на переднее сиденье, Лямзин несколько сконфуженно заметил:
— Только за приятелем заскочим, он в этом доме живет. Набрался сверх меры и жена выгнала...
— Ладно уж, — согласился ветеран, посчитав, что такое может со всяким случиться.
Едва «Волга» замерла у подъезда, как Антон проворно выскочил из салона и скрылся за деревянной дверью.
Каково же было его удивление, когда «приятеля», оставленного на лестничной клетке, там не оказалось.
В первую секунду майор решил, что ошибся дверью, но, внимательно присмотревшись, заметил, что все правильно — вот ржавая, давно не крашенная батарея, под лестницей приметная кучка старого тряпья, которое вряд ли возьмет даже конченый бомж. Все было на своих местах — не было только Дегтярева,
В этот момент на площадке второго этажа послышался шум отпираемых запоров и тихий, вкрадчивый гул отрывочной беседы.
Рванувшись вверх по ступенькам, Антон успел заметить две пропитые физиономии, явно сконфузившиеся при виде незнакомца.
Один — маленький, тщедушный заморыш с ужимками подзаборного ханыги, одетый в поношенный свитер и обтрепанные внизу штанишки, которые были ему явно маловаты, — что-то настойчиво втолковывал своему товарищу.
Тот, в свою очередь, презрительно скривившись от неубедительных доводов «метра с кепкой», сунул ему под нос массивный волосатый кулак. Он был на голову выше ростом и считал этот последний аргумент самым увесистым доводом в разыгравшейся полемике.
Когда же Лямзин оказался перед дверью их квартиры, оба пьянчуги замерли в нерешительности, с нескрываемым испугом рассматривая возникшего рядом с ними гиганта,
Наконец тот, что был повыше ростом, несколько нагловато спросил, пряча под напускной суровостью неподдельный испуг, прямо-таки сквозивший в каждом жесте и в глазах мужика:
— Чего тебе надо?
Стараясь не создавать конфликтной ситуации, майор миролюбиво произнес, глядя в упор на незнакомцев:
— Земляки, вы тут, случаем, кореша моего не видали? Я его под батареей оставил, — Лям-зин и сам понимал, что его слова звучат по меньшем мере странно, если не сказать комично.
Стоило мужикам заржать или хотя бы слабо улыбнуться, и он бы от них отстал. Но, вопреки всему, те даже не пытались изобразить на пропитых лицах и тени веселости.
Напротив, тот, что недавно тыкал под нос приятелю увесистый кулак, принялся надвигаться на Антона, посчитав его слабым противником лишь по одному вежливому тону, с каким был задан вопрос,
— Чего тебе надо? — вновь повторил мужик и угрожающе добавил: — Вали отсюда на хх...хрен, пока яйца не пооткручивали...
Может быть, комитетчик так бы и сделал, если бы не взгляд «карлика» — в его глазах сквозил животный, ничем не прикрытый страх и молчаливая мольба о помощи.
Не дав высокому договорить, майор без всяческого замаха воткнул под ребра противника плотно сжатые пальцы правой ладони. Антону показалось, что он угодил рукой в еще не застывший холодец. Не давая мужику опомниться, Лямзин, на этот раз вложив в удар всю силу, на которую только был способен, заехал пьянчуге в челюсть.
Голова грубияна откинулась назад, как будто была привязана к туловищу тонкими ниточками, и он начал медленно оседать, заваливаясь на более опытного противника. Нижняя скула так и осталась свернутой на бок, а изо рта потянулась густая темно-рубиновая кровь, расплываясь маленькими капельками на грязном, заплеванном полу лестничной клетки.
