По улице снаружи жилого комплекса проехал самосвал, с грохотом наскочив на лежачего полицейского.
— Может.
— Не может. — Она старалась говорить как можно уверенней, но ее голос дрогнул.
— Почему ты так уверена?
— Ты не мог так долго дурить меня. Я твоя жена. Ты же сам знаешь, я тебя насквозь вижу.
Киен как-то слышал о том, что все знаменитые шпионы в истории были шпионами неудавшимися. Самые лучшие шпионы избегают разоблачения, благополучно уходят в отставку, тихо доживают свой век и умирают в неизвестности. А те, кто не выдержал и проговорился, выдал себя по неосторожности или, поддавшись человеческой слабости, позволил соблазнить себя деньгами или женщинами — тех в итоге ждал провал, и благодаря своему провалу они стали знаменитыми. С другой стороны, некоторые шпионы похожи на штатных сотрудников японских компаний с гарантированным пожизненным трудоустройством: они не любят выделяться, молча выполняют свою работу и не выдают никому корпоративных тайн, а после этого получают неплохое выходное пособие и мирно проживают старость на пенсии. Или же они просто не владеют какой-либо сверхважиой информацией, чтобы продать ее кому-то за большие деньги, поэтому и никаких соблазнов у них тоже нет. Иначе говоря, абсолютно неподкупных людей не бывает — есть лишь те, кто еще не подвергся должному искушению.
Киен же в конечном счете стал «неудавшимся шпионом», и теперь ему оставалось лишь тихо исчезнуть из этого мира. Один день изменил все. Точнее, в мире все осталось по-прежнему, изменился лишь он, Киен. На протяжении двадцати лет он ни разу не поддавался никаким соблазнам (или просто не получал подходящего предложения), не держал в руках разведданных такой ценности, что на них нашлись бы покупатели, и в целом исправно исполнял все указания сверху. Тем не менее его судьба резко изменила ход и неумолимо двигалась в неизвестном направлении. Потерпеть неудачу всегда обидно, будь ты шпионом или кем-то еще. Киен повернул голову: на скамейке рядом с ним сидела жена неудачника. Она спросила дрожащим, низким голосом:
— Ты… правда шпион?
Ни утвердительного, ни отрицательного ответа не последовало. Какое-то время они оба молчали. Ветер принес откуда-то черный полиэтиленовый пакет и прибил к краю цветника. Пакет покружился на земле у тротуара и снова поднялся в воздух.
— Что с тобой происходит? У тебя появилась любовница? Ты обанкротился? Тебе нужен развод? Так? Или нет? Скажи мне. Я не верю ни одному твоему слову, так что постарайся меня убедить.
Киен вытащил из сумки паспорт и молча протянул его Мари. Она раскрыла фальшивый документ и прочитала его в тусклом свете фонаря.
Под фотографией ее мужа было напечатано чужое имя. Мари тихим, обессилевшим голосом повторяла одно и то же, словно буддийскую сутру:
— Безумие, это безумие…
Паспорт упал на землю. У нее закружилась голова. Она не знала, было ли это из-за скопившейся в ее теле усталости или из-за внезапного потрясения. Киен подобрал паспорт.
— Прости. У меня не было выбора.
Мари молчала.
— Мари.
Она снова ничего не ответила. Они долго сидели молча, не глядя друг на друга. Черный пакет снова подхватило ветром, и он закружился в воздушной воронке, постепенно удаляясь, пока совсем не скрылся из виду. Мари закрыла лицо руками. Наконец она заговорила:
— Зачем ты сейчас мне все это говоришь? — Она повернула голову и посмотрела на него.
— Сегодня утром я получил приказ.
— Какой еще приказ?
— Вернуться на Север до рассвета.
Мари молчала.
— Я не хочу туда возвращаться.
Его голос слегка дрогнул. Мари протянула руки и обняла его. Подавшись вперед, Киен утопил лицо у нее на груди и тоже обхватил ее за талию. Ее блузка была пропитана отвратительной смесью запахов жареного мяса, дезодоранта и табака.
— Вначале я лгал тебе. Но тот Киен, которого ты знала последние десять лет, и есть настоящий я. Я уже давно потерял связь с Севером и все это время крутился как мог, на твоих же глазах из кожи вон лез, чтобы как-то продержаться, и всеми силами старался выжить в этом мире, где у меня не было ни одной родной души. Я уже давно забыл все. Даже то, что приехал оттуда…
— Что будет, если ты вернешься? — ткхо спросила Мари. Ее голос звучал спокойно и сдержанно.
— Они наверняка поймут, что я их предал.
Он почувствовал, как она кивнула головой.
— Я все равно не могу простить тебя.
Киен отнял лицо от ее груди и посмотрел ей в глаза.
— Прости, что я тебя обманывал.
