Позже Киен узнал, что их адаптационная спецподготовка на той площадке проходила как раз незадолго до бегства Син Санока, тогда бывшего одним из лучших кинорежиссеров на Юге, и его жены, известной актрисы Чхве Ынхи, которые до этого были похищены по приказу Ким Ченира. А сразу после того, как Киен был внедрен на Юг, Син Санок и Чхве Ынхи во время своей поездки в Вену оторвались от северокорейских сопровождающих и сбежали через посольство США в австрийской столице. Благодаря тем событиям весь мир впервые узнал о страстном увлечении северокорейского лидера. Но увлечение это не ограничивалось одним лишь просмотром фильмов. Он похитил понравившихся ему режиссера и актрису, лично присутствовал на съемках, на свое усмотрение вносил поправки в сюжет и даже руководил игрой актеров. Поэтому не было ничего удивительного в том, что самодержцу пришла в голову мысль задействовать методы кинопроизводства при подготовке разведчиков для внедрения на Юг. Поклонник кино и оперы, Ким Ченир в конце концов превратил все северокорейское общество в огромную сцену. Восемьдесят тысяч человек собираются на одном стадионе для участия в массовых играх, отряды молодежи с развевающимися красными флагами маршируют по улицам, распевая военные песни. Он сотворил грандиозную эпопею с несколькими главными действующими лицами и многомиллионной массовкой. Индивида в полном смысле этого слова здесь не существовало. Идеология чучхе ставила общественное существо выше биологического, и каждый непременно был членом какой-то группы. За личностью отдельного человека стояли Трудовая партия, Союз социалистической трудовой молодежи, Союз демократических женщин Кореи. Все эти группы должны были собираться каждый день или хотя бы раз в несколько дней для совместного разбора полетов, и это было все равно что заключение под стражу бдительных глаз. В обществе, где ты обязан постоянно отчитываться перед товарищами и выставлять на их суд любую свою оплошность, неизбежно осознание того, что на тебя все время кто-то смотрит. Подобно актерам на съемочной площадке, здесь все действуют с оглядкой на «режиссера» и «коллег по сцене». Актер должен думать не только о своих ошибках, но и постоянно обращать внимание на ошибки других членов команды. Ошибка одного человека может привести к остановке съемок и строгому выговору от режиссера.
Как ни странно, искусственный Сеул не казался им таким уж чужим. Хотя это и была имитация Юга, по сути своей это место было точь-в-точь похоже на Север. Киен шел по Чонро-5 и оглядывался по сторонам. Как ни смотри, красивым этот проспект не назовешь. Если под красотой подразумевать упорядоченность, опрятный и ухоженный вид, то можно было бы сказать, что Пхеньян намного красивее Сеула. На Чонро грязное, грубое и безобразное существовало вперемежку с блеском и утонченностью. Но по крайней мере в этом не было ощущения искусственности. В отличие от своего двойника, созданного художниками кино, настоящий Чонро был в чем-то ближе к природе, подобно старой заросшей черепичной крыше, на которой распускаются желтые цветы тыквы, а рядом с ними прорастают занесенные ветром семена одуванчика. Но эта улица в тоннеле глубоко под Пхеньяном, залитая искусственным светом мощных прожекторов, заменяющих солнце, была слишком далека от оригинала. Хотя, если взглянуть на нее глазами автора замысла, критерии прекрасного, вероятно, будут иными. Для Ким Ченира это место было чем-то вроде его личного тематического парка. Здесь можно было за пять минут добраться от Чонро до площади Пикадилли. Поговаривали, что за пределами подземного Сеула, где будущие разведчики готовились к внедрению на Юг, существовал еще целый мир в миниатюре, населенный голландцами, англичанами и французами, — мир, в котором дезертировавший в годы Корейской войны пожилой американский солдат, женившись на похищенной в Макао тайке, попивал цейлонский чай с француженкой, которую обманом затащили в Пхеньян под предлогом трудоустройства. В каком-то плане они мало отличались от носителей английского языка, работающих в частных школах в Токио и Сеуле. Днем они преподавали свой язык северокорейским агентам, которым предстояло под чужими именами пересечь границу с Югом, а после работы сидели дома перед телевизором. Единственная разница заключалась в том, что они до конца жизни не могли покинуть эту страну, а телевидение вещало не более шести часов в сутки.
В своем монументальном трактате об искусстве кино Ким Ченир писал: «Литература и кино, являясь подлинным человековедением, основанным на идеях чучхе, появились в ответ на запросы эпохи самостоятельности, и их призвание заключается в том, чтобы, освещая истинную природу человека, для которого самостоятельность есть жизнь, и происходящие из этого проблемы человечества, утвердить человека в качестве хозяина мира и творца собственной судьбы и побудить его к ответственному исполнению этой роли».
