— Если будущей жизни не существует, представь, как обидно таким, как эта девочка. Она же просто пошла вернуть кассету в прокат, как ей мама сказала, и если ее жизнь на этом вот так вот запросто возьмет и оборвется, то все, выходит, было зря. Это же вообще несправедливо!
— Ну да.
— Поэтому, наверное, существуют всякие там привидения?
В ответ Чингук махнул рукой и весело рассмеялся.
— Да ты что! Какие еще привидения?
Он взял пустую тарелку от спагетти и встал с места, а затем второй рукой прихватил тарелку Хенми.
— Ая вот считаю, — продолжила она, — что на свете гораздо больше такого, чего глазами увидеть невозможно.
Чингук положил тарелки в раковину, включил воду и, повернувшись, спросил:
— Это ты о чем?
— Ну вот, например, когда играешь в падук… ты же знаешь, я раньше играла, — Хенми, глядя в пол, задумчиво шевелила пальцами ног. — Так вот, там гораздо важнее пустые пункты. Их называют точками свободы, то есть они ничем не заняты. И если у тебя на доске много свободы, то есть много пустых пунктов, ты выигрываешь. И вот я думаю, что и в игре в падук, и у человека в жизни то, чего не видно, может бьпъ важнее того, что видно… Ой, что это я сейчас пытаюсь сказать?
— Хм, не знаю. — ответил Чингук, протирая тряпкой стол. — Я вообще без понятия, о чем это ты. Пойдем-ка пересядем на диван в гостиной. Тут стульчики, наверное, жесткие, нет?
Хенми встала из-за стола, и ножка стула, на котором она сидела, шумно проехала по полу. Чингук поежился:
— Ух!
— Что?
— Да там под нами одна чокнутая тетка живет. Она целыми днями только и делает, что прислушивается, что мы тут делаем, не шумим ли. У нее уши как локаторы. Скорее всего, и это сейчас услышала.
Прямо в этот момент заиграла мелодия «Юморески» Дворжака. Это был звонок в домофон. Чишук нехотя снял трубку в гостиной. Музыка прекратилась. «Да… да… да… Хорошо, да, я понял. Мама? А мамы нет дома. Да, хорошо». Он повесил трубку и покачал головой, показывая пальцем в пол, а затем покрутил тем же пальцем у виска. Хенми прыснула и захихикала. Чингук приложил палец к губам и шепотом объяснил:
— В квартире под нами раньше жила одна девочка, старшеклассница. Так вот она поднялась на восемнадцатый этаж и спрыгнула оттуда.
— Да ты что, когда? — округлила глаза Хенми.
— Она еще училась так хорошо. Вообще самая крутая отличница в школе была, говорят.
— Так та тетка снизу, выходит, ее мама?
— Нет, они после этого продали квартиру и переехали. А эта тетка не знала ни о чем, когда въехала. Риелтор ей ничего не рассказал.
Хенми, ошеломленная, молча покачала головой. Чингук продолжал:
— Хотя вообще-то нельзя сказать, что риелтор был тут в чем-то виноват. Это ведь даже не в самой квартире произошло. Короче, эта тетка, видимо, потом узнала обо всем и с тех пор немного свихнулась. Так мама говорит, по крайней мере.
— Ага…
— Ну ты садись пока на диван, а я сейчас торт принесу. Мама купила мне на день рождения.
— Тебе помочь?
— Не-а, я сам.
Через несколько минут Чингук появился с двумя кусочками торта на белой тарелке. Торт оказался довольно неплохим на вкус. Однако Хенми съела бы его с куда большим удовольствием, если бы не была такой сытой. Некоторое время они молча ели сладкий десерт, облизывая вилки.
— А где же Чхоль? Что-то его все нет, — спросила Хенми и посмотрела на часы. Было уже без двадцати восемь.
— Не знаю. Скоро, наверно, придет.
Чингук рассеянно посмотрел в сторону. Потом развернулся, как будто вдруг вспомнил что-то, и исчез в своей комнате, откуда через минуту вернулся с фотоальбомом в руках. Хенми снова спросила:
— А где этот Чхоль живет?
— Где живет? — переспросил Чингук, протирая рукой обложку альбома. — А что?
— Ой, извини. Я зря спросила?
— Да нет, — он мотнул головой. — Чхоль… он тут живет.
— Здесь? С тобой, что ли?
— Угу.
Хенми еще раз окинула взглядом квартиру. Нельзя сказать, чтобы в ней было слишком тесно. Это была обычная трехкомнатная квартира стандартной планировки, и еще один мальчик школьного возраста, наверное, вполне мог бы тут поместиться.
— Тогда вон там, наверное, его комната? — спросила Хенми, указывая на дверь рядом с ванной.
— Нет.
Чингук перестал улыбаться. Ему явно не нравилось говорить об этом. Хенми подумала, что ей, наверное, не стоит больше об этом спрашивать, но и резко менять тему разговора тоже было как-то неловко.
— Тогда вы с ним в одной комнате, получается, живете?
— Угу.
