Уже несколько часов они пробирались вдоль берега речки, но никаких следов, не смог найти даже Воап. Амару устал от этого, казавшимся ему бесконечным, передвижения. Если утром, когда только отправлялись, он очень боялся встречи с котом, то сейчас думал, что было бы неплохо найти его, как можно быстрее, чтобы не тащиться ещё неизвестно сколько. Прошло ещё какое-то время, и только Амару решил, что никаких равнинных котов, в этой пустынной степи нет, как Воап поднял руку, призывая его. Амару подошёл, и сердце его учащенно забилось. Прямо перед ним, на мокром илистом берегу речушки, отпечатались чёткие следы громадных лап. Следы были свежими, это понял даже Амару. Пока Кэшчу и Локсо тоже рассматривали их, Воап огляделся и взобрался на невысокое кривое дерево, росшее на берегу. Спустившись, он указал рукой в направлении каменистого холма, находившегося на приличном расстоянии от них. Локсо, который единственный из них, хоть немного понимал жесты Воапа, переводил:
— Он думает, что кот может быть у этого холма. Надо идти туда.
Не дойдя примерно половину пути до холма, Воап остановился, и обменялся жестами с Локсо:
— Он говорит, что если кот там, то должен лежать у подножия, головой к нам, так как ветер дует с этой стороны, и к тому же там есть тень. Нам надо обойти его с двух сторон, чтобы он не мог ускользнуть. Сделаем большой обход, и подойдём к холму с тыла. Там разделимся на двойки, и станем обходить. Но обязательно медленно, чтобы прийти к подножию примерно одновременно.
Амару только кивнул головой.
Обход занял много времени, и с них катился пот. Солнце было в зените, и немилосердно жгло. Амару устал, и еле тащился. Копья казались ему втрое тяжелее, чем утром. Воап остановился в намеченном месте, и они разделились. Кэшчу и Локсо ушли обходить с левой стороны, Амару с Воапом пошли направо. Пройдя треть пути, Воап вдруг остановился, глядя назад. Примерно в том месте, где они разошлись с воинами, из высокой травы взлетело несколько куропаток. У Амару пересохло во рту, и он не отрываясь, смотрел на ковёр высокой травы, но ничего не мог заметить. Кэшчу и Локсо ушли далеко, как снова взлетело несколько птиц, в той стороне, куда ушли воины. Амару с ужасом понял, что кот не собирается от них бежать, и сейчас сам преследует охотников.
Воап увлёк Амару за собой. Теперь они практически бежали в обратную сторону, пытаясь, как можно быстрее догнать Кэшчу и Локсо. Но они были слишком далеко, чтобы кричать, и очень быстро продвигались, сворачивая за холм. Воап срезал путь, как только возможно, но разница в расстоянии была слишком большая. Когда Амару повернул, обходя холм слева, то он уже не увидел их. «Значит они уже с той стороны», — подумал он, устремляясь быстрее, но тут Воап схватил его за руку и постучал костяшками своей руки по лбу. Амару понял, что неизвестно, где кот, может быть совсем рядом, и у него похолодело внутри. Он не хотел никакой шкуры, только бы кот убрался отсюда. Воап пошёл медленно вперёд. Амару брёл следом, подстраиваясь к его шагу. С этой стороны холма трава казалась ниже, но вдоль подножия тянулись заросли густого кустарника, кое-где перемежающиеся громадными валунами. Медленно добравшись к одному из валунов, Воап взобрался на него. Амару поспешил следом. С камня он увидел две фигуры, двигающиеся в траве, по-видимому, Кэшчу и Локсо, и облегчённо вздохнул. Воап уставился на участок высокой травы, неподалеку от густых зарослей, но как Амару не приглядывался, ничего не мог там разглядеть. Внезапно, Воап схватил его за руку и потащил за собой. Он был крайне встревожен. Теперь они бежали, не скрываясь. На мгновение остановившись, Воап вытащил пробку из кувшина, и окунул туда наконечники своих маленьких копий, тёмное густое вещество, покрыло их, заполняя узоры. Проделав это, он махнул рукой, и побежал со всех ног. Более длинноногий Амару, обогнал его без труда, и далеко вырвался вперёд. Он бежал изо всех сил, думая о том, чтобы случайно не налететь на кота в траве, как вдруг тишину разорвал человеческий крик, и затем донёсся боевой клич, который сразу же умолк. «Опоздали, — подумал Амару, продолжая бежать так, как ни разу в жизни не бегал, — я должен помочь им».