– О да, конечно, свадьба. – Видиан слегка подвинул кучку меха и жира у себя на коленях, и Мири удалось разглядеть очень маленького бульдога с выпуклыми глазами и выдающейся вперед нижней челюстью. – Мы бы хотели там побывать, не так ли, Фракси? – Он поднял глаза и увидел, что Мири смотрит на собаку. – Его полное имя Феракс, потому что он невероятно свирепый. – Ликтор улыбнулся и почесал подбородок собаки. – В любом случае я сожалею, что не смогу участвовать в сегодняшних празднествах, но мне не позволяет моя немощь. – Он указал на свою распухшую левую ногу, лежавшую на подушке. –
Мири знала, что не физическая немощь является истинной причиной, по которой Видиан намеревался пропустить свадьбу графа Друсиса и Турии Ингадарис. Связи ликтора с дядей невесты Далло были хорошо известны, поэтому ликтор хотел хотя бы формально дистанцироваться от церемонии, гораздо более выгодной для Ингадарисов, чем для Бенидривисов.
– Я не сомневаюсь, что вы огорчены, ваше святейшество, – сказала Мириамель.
– Но, ваше величество, вы же не собираетесь уходить? У вас ведь есть карета, не так ли? До поместья Далло совсем недалеко. Позвольте мне попросить отца Фино принести еще вина – во всяком случае, для вас. Меня радует, что хотя бы кто-то может насладиться вещами, которые мне недоступны.
«Например, похоронить собственного ребенка?» – подумала Мири, которую потряс неожиданно накативший на нее прилив гнева. Откуда взялся этот внезапный порыв ярости? Видиан не был святым, но и монстром Мири его не считала, и он казался искренне опечаленным, когда умер Джон Джошуа. Она постаралась скрыть замешательство, промокнув губы салфеткой.
– Я бы с радостью, ваше святейшество, но боюсь, не смогу остаться. Часы пробили совсем недавно, и скоро мне пора уходить.
– Конечно, как пожелаете. – Видиан выглядел разочарованным. Он поднял собственную чашку, сделал глоток и печально посмотрел на королеву. – Должен признать, что вода с шалфеем – не тот напиток, что был создан для мужчин. Но я думаю, что Бог хочет моего смирения, используя болезнь, чтобы напомнить мне: ничто не стоит твердо на Его Земле, если Он это не поддерживает. – И, словно бы для того, чтобы компенсировать собственные лишения, ликтор предложил кусочек хлеба Фракси.
Глаза бульдога так гротескно выпучились, когда он глотал угощение, что Мири испугалась, как бы они не лопнули.
– Мне действительно пора уходить, – повторила она.
Видиан кивнул и улыбнулся, но принялся рассказывать историю о том, как Фракси коварно гавкнул на секретаря ликтора, и тот от испуга перевернул чернильницу.
Мириамель росла как дочь принца, теперь же занимала королевский трон. Она редко беспокоилась, если ей приходилось заставлять кого-то ждать, но свадьба Друсиса и Турии Ингадарис имела не просто огромное значение, ее сопровождало множество весьма неприятных чувств. Мириамель начала думать, что Видиан совершенно сознательно пытается заставить ее опоздать.
«Еще одна странная идея, – сказала она себе. – Я совсем недавно вернулась в Наббан, но уже повсюду вижу заговоры».
Где-то высоко над ними колокол башни святого Танато пробил полчаса, но ликтор Видиан продолжал болтать, словно сойка на ветке.
Джеса не чувствовала такого возбуждения и страха с тех пор, как держала на руках Бласиса сразу после того, как Кантия его родила. Джеса не могла дождаться начала свадьбы, тот факт, что она будет принимать в ней участие, вызывал у нее трепет, и девушку радовало, что после главного пира она и остальные слуги смогут устроить собственный праздник. Но ей было страшно находиться в огромном доме графа Далло, настоящей крепости, защищенной высокими стенами, где собралось множество солдат, одетых в цвета «Буревестников» Ингадариса. И все же, пусть и в окружении врагов герцога, Джеса говорила себе, что ничего не может случиться с герцогиней или с кем-то из ее окружения, пока та находится в доме графа.
В зале собрался весь цвет Бенидривисов, кроме самого герцога Салюсера, который отправился на север с визитом в семейные владения в Ардивалисе. Джесе казалось странным, что герцог не будет присутствовать на свадьбе собственного брата, пусть они и смотрели на многие вещи по-разному, но она знала, что Салюсер был мудрым и справедливым человеком, поэтому пришла к выводу, что тот все сделал правильно. Вне всякого сомнения, герцог не опасался того, что могло здесь произойти, в противном случае он бы не позволил приехать на свадьбу жене и двум своим детям.
«Глупая девчонка, – сказала она себе. – Не забывай, здесь королева Мириамель – королева всех земель! Ничего плохого просто не может случиться». Но королева еще не приехала после визита к ликтору в Санцеллан Эйдонитис, и герцогиня Кантия начала тревожиться.
