Морган не мог постоянно следовать за стаей, и часто ему приходилось идти по земле существенную часть утра или всего дня, прежде чем появлялась возможность забраться на деревья. Но он все увереннее чувствовал себя наверху. Его тело становилось сильным в тех местах, в которых раньше было слабым, о чем он даже не подозревал. Спина, плечи, бедра и даже руки бугрились мускулами от постоянного лазанья по деревьям. Руки, давно не знавшие мозолей – результата тренировок с мечом, постепенно исчезнувших после бесконечного сидения в тавернах, – стали жесткими, точно кора деревьев. Он мог висеть на одной руке высоко над землей, пока искал подходящее место для другой, чтобы забросить тело на ветку, в то время как еще несколько недель назад такая задача представлялась ему невероятно трудной. А теперь, хотя он и не мог соперничать с чикри, он закидывал веревочную петлю вверх так быстро, что поднимался вдоль ствола почти так же уверенно, как белка. Чикри, прежде с тревожным интересом или даже жалостью наблюдавшие за его мучениями, больше не обращали на него внимания, и Морган невероятно собой гордился.
И все же он не раз спрашивал у себя, какая польза может быть принцу от умения мастерски лазать по деревьям? В особенности если он единственный принц – точнее, единственный человек, – оказавшийся в ловушке в сердце огромного леса.
«Однажды кто-нибудь найдет мои кости на дереве, – иногда говорил себе Морган. – И я стану загадкой для философов, вот и все. Таким будет оставленное мной наследство».
Подобные мысли вызывали уныние, поэтому в иные дни он предпочитал думать поменьше.
Больше Морган не слышал голоса Ликимейи во сне, хотя часто о ней вспоминал. Он не мог понять, как спящая ситхи – если это действительно была она, а не какой-то фантом, созданный его собственным безумием, – могла говорить с ним, и почему она выбрала именно его. Быть может, причина в том, что он к ней прикасался? Но ситхи прямо дали ему понять, что не особенно берут в расчет его дедушку и бабушку, смертных правителей Светлого Арда, и в таком случае, как его собственный титул мог иметь какое-то значение?
Однажды ночью он уснул после долгого изнурительного дня и проснулся в темноте, все еще крепко привязанный к стволу липы, устроившись в корзине из ветвей. Пока он спал, встала луна, и теперь висела, плоская и полная, над вершинами деревьев, точно огромное желтое яйцо, и Морган смотрел на нее сквозь ветки, на которых вечером сидели чикри, приводившие в порядок свой мех и готовившиеся отправиться спать, но сейчас все они были пусты. Он остался один.
Морган сел и начал развязывать страховочную веревку, когда услышал оглушительное гудение, доносившееся сверху, точно шмель размером с дикого кабана висел в воздухе где-то неподалеку. Лунный свет был достаточно ярким, и Морган видел ветки возле вершины дерева, согнувшиеся под весом почти всех чикри из стаи, обильный урожай круглых мохнатых плодов. Те чикри, которых он смог разглядеть, сидели неподвижно и молчали, хотя низкое гудение не прекращалось, и Моргану пришло в голову, что они забрались на самый верх, когда заметили какого-то хищника. Любопытство и тревога победили осторожность, и он начал подниматься к ним по стволу, не пользуясь веревкой, так как ветки служили удобными ступеньками.
После того как он взобрался максимально высоко – ветки, расположенные выше, уже не выдержали бы его веса, – Морган увидел, что все члены стаи собрались на двух ветвях, а над ними, будто священник, произносящий
Но сейчас никто и не думал его дразнить. Как и их старшие родственники, молодые чикри с благоговением смотрели на Серого, продолжавшего издавать низкое гудение, которое услышал Морган. В нем было что-то от громкого урчания кота, хотя звук поднимался и опускался, чего никогда не случается с мурчащими котами. Более того, Морган уловил ритм, похожий на песню или молитву, и подумал о священнике, благословляющем свою паству.
Затем Серый смолк, и после долгой паузы остальные чикри принялись мурчать в ответ, почти хором, и Моргана это так поразило, что он едва не свалился с дерева. У него возникло ощущение, что он узнал тщательно скрываемый секрет, как если бы чикри только прикидывались простыми лесными животными, и теперь оказалось, что они совсем другие существа.
Серый снова загудел. Остальные ответили. Морган довольно долго их слушал и пришел к выводу, что ему никогда не понять, что все это значит. Несколько чикри посмотрели в его сторону, когда он начал спускаться вниз по стволу, но почти сразу потеряли к нему интерес. Все их внимание было сосредоточено на Сером и его песне лунного света и леса.
