Рона стояла перед группой стражников. Она была одета в белую ночную рубашку, как будто только что встала с постели, накинув на плечи одеяло, чтобы защититься от сквозняков, гулявших по замку; рядом переступала с ноги на ногу одна из ее горничных, также в ночной рубашке, но без одеяла, и на ее юном лице застыл испуг.
– О, ваше величество, мне так жаль, – сказала Рона и расплакалась.
Пока графиня пыталась взять себя в руки, Саймон почувствовал, как его охватывает холодный ужас, но он знал, что на короля смотрят стражники, и ему нельзя показывать свой страх.
– Господи, женщина, о чем вы сожалеете? Скажите мне! Вы всех пугаете. Что-то случилось с моей внучкой? – Хотя титул Роны ставил ее выше подобных обязанностей, сердечная доброта сделала ее одной из самых главных попечительниц Лиллии.
– Нет, нет, – наконец сумела выговорить Рона. – Насколько мне известно, с Лиллией все хорошо, да благословит ее Бог. Нет, дело в моем муже. Он только что вернулся, и его новости… – Она вдруг поняла, что на нее смотрят солдаты, их лица казались призрачно-бледными в тускло освещенном коридоре, и графиня взяла себя в руки. – Просто его новости меня потрясли. Прошу меня простить за то, что разревелась, как дура. Но он сейчас придет, чтобы с вами поговорить. И я сожалею, что разбудила вас в такой час.
Саймон услышал шум со стороны лестницы, затем появился муж Роны, граф Ниал, все еще в дорожном плаще и высоких сапогах. Он явно не брился несколько дней, а на щеке отчетливо выделялась кровавая царапина.
– Вы ранены? – спросил Саймон.
– Нет, благодарение небесам. Это всего лишь ветка, которая меня задела, когда я слишком быстро скакал. – Ниал поднял руку и стер кровь, бросив быстрый взгляд на руку. – Я должен просить об аудиенции, ваше величество. И сожалею, что пришел вас разбудить в такой ранний час.
– Пожалуйста, не извиняйтесь, милорд. – Саймон почувствовал некоторое облегчение – едва ли Ниал мог принести новости о его жене, значит, слезы Роны вызваны не известиями о Мири или Лиллии. – Я вижу, вы возвращались домой в большой спешке. Я попрошу слуг принести вам поесть и выпить, а потом выслушаю ваши новости.
Стражники поняли, что их надеждам что-нибудь узнать не суждено сбыться и они узнают новости только со всеми остальными, поэтому вернулись на свои посты возле королевских покоев. Саймон предложил Роне и ее мужу войти, но горничная задержалась в дверях.
– Рона? – спросил Саймон, показав на застывшую на пороге служанку.
Графиня кивнула.
– Она вполне надежна, сир. Это моя племянница из Эрнистира. И она уже слышала новости от моего мужа, когда он меня разбудил.
Саймон решил, что будет лучше, если горничная останется внутри и не будет болтать с солдатами, поэтому жестом предложил ей войти, а потом отправил слуг за закусками для графа.
Не вызывало сомнений, что Ниал принес плохие новости: он с нетерпением ждал, когда принесут еду и напитки, нервно постукивая ногой по полу. Однако Саймон не торопился. После множества ночей без снов у него появилось ощущение, что они нахлынули в реальную жизнь – ужасные, безумные сны, вроде тех, в которых его внук исчезает, а невестка оказывается мертвой, – и у него не было ни малейшего желания выслушивать продолжение.
«Я никогда не хотел быть королем, – подумал он, пока вернувшийся слуга разливал вино, потом схватил свою чашу и поднес к губам. – Я даже не думал о такой возможности. Как я оказался в таком ужасном положении? И зачем все это, если происходит одна катастрофа за другой?»
На мгновение он вспомнил тускло-красный гнев Звезды Завоевателя, пылающей кометы, повисшей над Хейхолтом в первые дни правления отца Мириамель. Это послужило предупреждением о приближающихся тяжелых временах, хотя король Элиас не обратил на него ни малейшего внимания.
«А где предупреждение мне?» – подумал Саймон.
Он сообразил, что Ниал и Рона ждут, когда он что-нибудь скажет. Саймон еще немного помолчал, поднеся к губам вторую чашу вина.
– Пожалуйста, граф, если вы уже немного утолили голод, расскажите ваши новости. – Саймон попытался улыбнуться. – Теперь я готов вас выслушать.
– Боюсь, нам потребуется совсем другая готовность, ваше величество. – Даже грязь на худом, измученном лице Ниала не могла скрыть его тревогу. – Случилось то, чего боялись все добрые люди. Армия норнов покинула свою гору и вторглась в Эркинланд.
– Что? – Саймон едва не вскочил со своего кресла. Затем он подобрал под себя длинные ноги и наклонился вперед. У него отчаянно дрожали руки, и ему пришлось сложить их вместе. – Расскажите подробнее.
Ниалу не потребовалось много времени, чтобы поведать, как он получил сообщение в Эрнисдарке от графа Мурдо из Карн Инбарха относительно Эйлина и Наглимунда – послание, столь шокирующее и опасное, что его пришлось выучить наизусть третьему лицу, достойному доверия, чтобы не доверять страшные факты пергаменту. Саймон слушал с изумлением, на него обрушилось ощущение нереальности происходящего, как если бы ночные кошмары вырвались на свободу, чтобы мучить его наяву, в реальной жизни.
