– Я знаю сэра Элина, – наконец сказал Саймон, пытаясь осмыслить то, что он услышал. – И мне известно, что он достоин доверия, и не только из-за того, что состоит в родстве с Эолейром. – В нем поднялась ярость, какой он не ощущал уже много лет. – Клянусь Божественным Деревом, в какие ужасные игры играет король Хью? Он окончательно сошел с ума? И что на сей раз хотят белые гоблины? Если Элин прав, войско, которое он видел в Эрнистире, недостаточно велико, чтобы атаковать наши города даже с помощью самой могущественной магии норнов.
– Мне трудно судить, ваше величество. – Ниал выглядел как человек, только что потерявший самого близкого друга. – Если донесение Элина соответствует истине, то, клянусь всеми богами, если забыть об опасности, которое оно несет, речь идет о чести моей страны, растоптанной в грязи! Никогда прежде я не чувствовал такого стыда за жителей Эрнистира!
– Вас нельзя винить за действия короля Хью, милорд. – Но, видит Бог на Небесах, Саймону ужасно хотелось обрушить на кого-нибудь свой гнев. С того момента как уехала Мири, весь мир, казалось, потерял свою устойчивость. Саймон сделал глубокий вдох. – Когда Эолейр в последний раз видел Хью, тот вызвал у него беспокойство, а потом королева Инавен написала, что все гораздо хуже, чем полагал Эолейр. Но я никогда не подозревал, что Хью на такое способен. Ничего даже близкого. Клянусь святым Риапом, что им овладело?
– Глупость. Убийственная глупость. – Слезы графини Роны высохли, не оставив и следа, словно гнев и отвращение, исказившие ее лицо, заставили их испариться. – Значит, слухи не лгали. Инавен говорила, что Хью и его ведьма, леди Тайлет, воскресили культ Матери Воронов – Морриги. Осмелюсь предположить, что это и привело их к норнам.
– Я жалею, что не предвидел этого, – сказал граф Ниал, лицо которого оставалось мрачным. – Быть может, мне бы удалось что-то предпринять. До меня доходили слухи, но слухи – ну, они есть всегда, как мухи.
– Вы ничего не могли сделать, – сказал Саймон. – Когда король сходит с ума, никто не в состоянии вернуть его обратно. Я видел, как это случилось с отцом Мири. – Он замолчал, чтобы немного подумать. – Там также приложили руку норны или, по меньшей мере, Король Бурь.
– А разве не их королева? – спросила Рона. – Та ужасная ведьма в маске?
– Весьма вероятно. Я не знаю. Все пошло не так. – Саймон почувствовал невероятную усталость и страх.
Он сидел, молчал и смотрел в чашу с вином.
– Ваше величество, – наконец заговорил Ниал.
– Я просто задумался, – ответил Саймон. – О времени, когда был молод. Вы же знаете, что я жил здесь, в замке. Тогда я был слугой, кухонным мальчишкой. Конечно, вы знаете – именно по этой причине меня называют Королем Простолюдинов.
– Одна из причин, по которой люди любят вас и верят вам, ваше величество, – сказала Рона.
– Но этого недостаточно. И так было всегда. – Саймон посмотрел на них обоих и попытался улыбнуться, но не сумел. – Дело в том, что я был молод, когда слышал истории о норнах и ситхи, но и те, и другие казались далекими, как драконы или ведьмы, – и я не рассчитывал когда-нибудь увидеть их собственными глазами. И если бы кто-то рассказал мне, что ждет меня в будущем, о тех невероятных вещах, которые довелось нам с Мири увидеть, тогда я бы посчитал, что мне невероятно повезло. Только представьте, обычный кухонный мальчишка сражается с драконом – и остается в живых! Я видел ситхи и даже жил среди них.
Но все было совсем не так, как в легендах, и про это никто никогда не рассказывает – когда тебе становится так страшно, что ты мочишься в штаны. Вам не говорят, что норны – и кто там еще? – живут вечно, и тебе никогда от них не избавиться. Их чудовищная королева, живущая в своей горе, как настоящий паук, только о том и думает, чтобы нас уничтожить. И помочь нам может единственный народ, способный нас понять, но они от нас прячутся. На сей раз ситхи нам не помогут, это ясно, как божий день. И нам придется самим смотреть в лицо ужасам, которые Хью выпустит против нас. – Саймон подумал о тех, у кого учился и кому доверял, – Моргенес, Джелой, Изгримнур, Джошуа. Никого из них больше нет. – Вы знаете, в детстве я был одинок.
– Прошу прощения, ваше величество? – сказал граф Ниал.
– Здесь, в Хейхолте, у меня было мало друзей. Только Джеремия, ученик свечного мастера, но и он появился позднее. Я не играл даже с детьми других слуг и жил с другими учениками повара, большинство из них были уже взрослыми. А горничные заменили мне родителей. Я был постоянно погружен в собственные мысли. Когда мне предлагали во что-нибудь поиграть, меня могло отвлечь все что угодно – и я, сам того не замечая, устремлялся за птицей или еще куда-то. Очень скоро дети перестали меня звать. Они называли меня «дурачком». Наверное, я таким и был.
Наступила долгая тишина, Саймон поднял взгляд и обнаружил, что Рона и ее муж сморят на него с тревогой. Как долго он витал в облаках? О чем говорил?
– Я знаю, что вам необходим отдых, граф, – неожиданно сказал Саймон.
– А как же мои новости, ваше величество? – спросил граф. – Что с норнами?
