Империя травы. Том 2 полностью

Вийеки спустился вниз, двигаясь соразмерно своему положению. Первая часть работ не заняла много времени, инженерам потребовалось менее двух дней, чтобы при помощи молотов и крюков обрушить остов храма смертных, который теперь лежал в руинах. Но Вийеки знал, что расчистить место от обломков так же быстро не удастся, и камень нужно будет сначала убрать, чтобы Строители начали откапывать находившееся под землей старое здание. Даже помощь нескольких сотен смертных рабов могла ускорить работы лишь до определенного предела – ведь большинство из них были женщинами, детьми или стариками, – и Вийеки ждал прибытия королевы с тем же трепетом, с каким фермер перед сбором урожая ждет приближения бури.

«Но это необходимо сделать. Мать всего сущего не разделяет симпатию к Шан’и’асу. Она без колебаний казнит нас всех, если будет недовольна».

Вийеки подошел к десятнику, который все еще стоял на коленях. Он избивал раба – мужчину, который выглядел здоровым и сильным, хотя сейчас закрывал руками голову. В живых осталось совсем немного смертных, и было бы досадно потерять еще одного.

– Что здесь произошло? – спросил Вийеки.

Десятник теперь сидел на корточках, но не осмеливался посмотреть в глаза Верховному магистру.

– Тысяча извинений, милорд, но этот… этот раб, он говорит с остальными. Он их отвлекает, и, насколько я понимаю, подстрекает против нас.

– Не позвольте им его убить! – взмолилась другая рабыня, женщина. – Он просто не понимает, вот и все. Он туповатый.

Вийеки не настолько хорошо владел языком смертных, чтобы понять все ее слова, но уловил «понимать» и «туповат», а остальное додумал. Он посмотрел на раба, которого избивали, – тот смотрел на него между пальцами.

– Как его зовут? – спросил Вийеки у женщины.

– Кафф, милорд. Так его все называют. Он туповат. Но он не имел в виду ничего плохого.

Вийеки отмахнулся от ее объяснений и посмотрел на сгорбленную фигуру. У раба были длинные сильные руки, но, когда он их опустил, Вийеки разглядел лицо и недоуменный взгляд и уже не сомневался, что правильно понял женщину.

– Кафф, – сказал Вийеки. – Тебя так зовут?

Раб быстро закивал головой и широко улыбнулся, показав, что у него не хватает нескольких зубов.

– Кафф, – повторил он. Его язык был слишком большим, а речь медленной и невнятной. – Кафф Молоток. Это правда! Кафф – хороший парень. – А затем, совершенно неожиданно, прежде чем Вийеки, его секретарь или десятник успели что-то сделать и его остановить, раб подбежал к Вийеки, распростерся перед ним и обнял за ноги. – Не делайте больно Каффу. Я стараюсь работать! Стараюсь!

Десятник поспешил к ним, чтобы оттащить раба от магистра, но было уже слишком поздно – магистерская мантия Вийеки была испачкана. Десятник схватил нарушителя и швырнул его в грязь. Раб остался лежать на спине, он плакал, поджав руки и ноги, точно умирающее насекомое. Десятник вытащил из-за пояса остро заточенное тесло и вопросительно посмотрел на магистра, спрашивая разрешения избавиться от раба.

– Стараюсь работать! – пронзительно завизжал раб.

В течение тысяч лет хикеда’я избавлялись от таких ошибок природы при рождении, защищая священную королевскую кровь и чистоту расы, какой она вышла из Сада. Но сейчас они жили в другом веке – связь аристократов хикеда’я со смертными женщинами приветствовалась, полукровки, вроде дочери Вийеки, должны были помочь спасти их народ. Уверенность, в которой его воспитывали, теперь поколебалась, в точности как сказал Шан’и’асу, и Вийеки знал, что он один из тех, кто помог ослабить основы. Возможно, поэт, несмотря на разговоры о его предательских симпатиях к отверженным, видел правду, которая ускользала от аристократов Хамака – даже королевы. И как только врата жалости приоткрыты, пусть и совсем незначительно, их совсем непросто снова закрыть.

«И чем все это закончится?» – Вийеки не знал ответа на свой вопрос. Но он прекрасно понимал, что до прибытия королевы осталось совсем немного времени, и ему был необходим каждый раб, которого удалось спасти от мести Жертв Кикити.

– Мы должны сохранить здоровых и сильных рабов, когда есть такая возможность, – сказал он десятнику. – Пусть он работает один, чтобы его болтовня не отвлекала других.

Десятник удивленно посмотрел на магистра, но быстро опомнился – теперь его лицо выражало лишь полное послушание.

– Как скажете, Верховный магистр. – Десятник снова засунул тесло с длинной рукоятью за пояс.

Потом грубо схватил раба за руку и повел к куче мусора, которая находилась довольно далеко от места работы остальных смертных. Жестами и шлепками по голове и плечам раба десятник объяснил ему, что следует делать.