Ажурная вязь минарета вилась вдоль анфилады здания. Могучий фундамент утопал в зелени, вьюны облепили камень, слабые растения разрушали твердую основу неумолимо, как вода точит камень. Антресольный молельный зал был перекрыт двумя куполами – стилизация каирской архитектурной школы на улицах северного города выглядела помпезно. Здание было преисполнено чувства собственного достоинства и скромности. Вероятно, так и должна выглядеть мусульманская соборная мечеть в историческом центре христианской столицы. Такой помнила мечеть Даша Родченко, чье детство прошло на Петроградской стороне. И совсем в ином обличье предстало здание в версии троянов. Монументальные ворота были плотно притворены, массивный замок венчал засов. Рудик презрительно хмыкнул, извлек из сумки набор отмычек. Спустя пару минут дверь оказалась отомкнута.
– Почет и уважуха ждет тебя на наших зонах! – сказал Стрельников, видя, с какой легкостью Рудик расправился с замком.
Внутри царило запустение, горожане всех конфессий поклонялись небу, в крайнем случае – Яношу Лютеранину. На втором этаже, возле слухового окна, стоял граммофон. Источник варварской музыки, которую посчастливилось слушать нынешним утром. И никаких следов пребывания мальчика Косьяна. Стрельников хотел обратить на это внимание торговца, но Рудик прижал палец к губам, красноречиво скосил глаза на подвальную дверцу. Скрипнул рассохшийся пол, дверца двинулась с места, грязная детская ручка объявилась в проеме. Даша шагнула вперед.
– Фалалей! – крикнула она.
– Милость кормчему! – почтительно сказал Тихон.
– Милость дому его и умению! – прогнусавил Рудик.
– Здравия желаю! – хмыкнул Стрельников.
Рука немедленно скрылась, воцарилась тишина.
– Это у вас игры такие? – спросил Стрельников.
– Тсс! – свирепо завращал глазами Рудик. – Кормчие – очень недоверчивые господа! Он здесь, он нас слышит, изучает.
– А ты ему свою наколку на ляжке покажи!
– Кормчий – важная феня! – укоризненно покачал головой Тихон. – Спугнешь, и нет его! Инде гунн нагрянут или же трояны ловчат! Шибко ловят ихнего брата, слово волка!
– В прошлый раз я встречалась с ним в заброшенном католическом соборе, – сказала Даша. – Теперь вот в мечети…
– Набожный проводник попался! – заметил Стрельников.
– В храмах расположены точки силы, – пояснил Рудик. – Старики говорят, раньше здесь часто бывали люди. Шли службы…
– И давно вы храмы позакрывали?
– Рудик не помнит. Папа Рудика ходил в синагогу, теперь там склад. Военное ведомство хранит боеприпасы.
– Дикость какая! – проговорил Малышев.
– Гой шутит. Это разумный расчет. Если начнутся атаки огнеметов, недруги не станут палить по храмам.
– Почему?
– А в вашей стране стреляют по храмам?!
– Скорее нет, чем да. Но мы – верующие люди!
– Оттого что кошары ходят в свои храмы, они не становятся ближе к небу!
Даша решила прервать теологический диспут и придвинулась к дверце.
– Фалалей! Это кошарка Даша! Ты помнишь меня. Ты помогал мне сбежать от Яноша Лютеранина и его пса!
Голуби описали круг почета под потолочным эркером. Клейкая белая масса упала на фартовую шляпу Рудика. Торговец тихо выругался, проклиная нечестивых птиц, для которых намоленное место не свято. Косьян тем временем хранил гробовое молчание. Кабы не детская ручка в проеме, Стрельников решил бы, что они вызывают духов умерших.
– Может, заглянуть вовнутрь?
– Сдернет! – убежденно сказал Тихон.
– Там подземный ход?
– Кормчий может скрыться где угодно! – сказал Рудик. – Им без надобности двери.
– Однако деньги этому Копперфильду не мешают!
– Деньги есть деньги! – резонно ответил торговец.
– Я принесла два фунта серебра! – отчаянно прокричала девушка. – Ровно столько ты просил в прошлый раз!
Должно быть, Рудик оказался прав насчет магического влияния валюты. Или же кормчий завершил исследование посетителей на предмет подставы со стороны вездесущих гуней, но дверца распахнулась настежь, наружу вылез худенький черноволосый мальчуган. Он держал неизменную тушку крысы на веревочке и подозрительно изучал пришедших.
– Здравствуй, Косьян! – кинулась Даша навстречу проводнику, но ребенок предостерегающе замахнулся своим орудием.
– Стой, где стоишь, чумичка! И не уповай, что в этот раз я позволю тебе сбить с ног Фалалея!
– Так Фалалей или Косьян?! – недоумевал Стрельников.
– Тише, гой! – пискнул Рудик. – Не спугни кормчего! Добрый кормчий заводит себе два, а то три имени!
– Это еще зачем?!
– Запутать духов…
– Троянов?
– Хоть бы и троянов!
– Как умелый резидент!
– Между мирами не пустота, как думает гой! Там живут духи. Кормчие шныряют, будто контрабандисты. Имя – это знак. Зацепит худой дух имя – пиши пропало. Судьбу сожжет или иную пакость учинит. Духи – мастаки на этот счет. Два имени – умелая уловка. Дух не знает, кого ему искать.
– Ни черта я не понял! – вздохнул Стрельников. – Похоже, юноша готов к переговорам.
Чумазый ребенок изучал посетителей. Его взгляд небрежно скользнул по Тихону, он кивнул Рудику, как старому знакомому, смерил оценивающим взором Стрельникова, чуть дольше задержался на Малышеве и, наконец, повернулся к Даше.
