Посмотревшись напоследок в зеркало, Ваннис оглядела себя со всех сторон и осталась довольна увиденным. Потрогав корсаж, за которым носила чип Фиэрин с того дня, как девушка рассказала ей о своем открытии, она кивнула себе и вышла.
Местом ее назначения было новое правительственное здание. Многие направлялись туда, чтобы посмотреть, как собирается Совет Служителей — новый Малый Совет будет избран из их числа, как повелось со времен Панарха Николая много веков назад.
Десантник, отвечающий за безопасность, узнал Ваннис и кивнул ей непроницаемым лицом. Последний раз, когда он ее видел, она была мокрая насквозь, чуть не утонув после своей пагубной попытки не допустить встречи Брендона с заговорщиками. Но Ваннис ни единым намеком не выдала, что помнит об этом.
В ту ночь мы оба поняли, что никто из нас не способен удержать Брендона против его воли.
Тианьги внутри работало в режиме «летнее утро». Время от времени в воздухе слышались мелодичные звуки разной высоты и тембра, напоминающие то голоса, то звон колоколов. Это заряжало энергией, от которой нервы Ваннис звенели, как струны. Просторный зал в стиле археомодерн был призван напоминать о золотом веке Бургесса Второго. Взгляд, отражаясь от круглых стен, неизбежно устремлялся в дальний конец, где на невысоком помосте стояло несколько мягких стульев. Один из них занимала Верховная Фанесса — носители этого сана состояли в Малом Совете со времен Габриэля и низложения Лишенного Лица. Маленькая женщина лет восьмидесяти с неприметным лицом и глазами, проникающими в самую душу, сидела справа от центрального кресла.
Ваннис как ближайшая родственница тоже имела право на одно из этих мест — хотя бы и в последний раз. Спокойно, с улыбкой на лице, она прошла вперед, обменялась кивком с Верховной Фанессой и села слева от центрального места.
Сложив руки, она смотрела, как зал постепенно заполнялся. Военные выстраивались по рангу, Дулу по сложным законам своей иерархии. Портус-Дартинус-Атос тоже присутствовали, с элегантными босуэллами на шейных отростках, украшенные цепочками с чем-то, напоминающим капли жидкого огня.
Члены Совета Служителей, сумевшие добраться до Ареса, вошли через боковые двери и выстроились в передней части зала, рядом с помостом. Некоторые из них были в мантиях своих колледжей, другие в военной форме. Среди них виднелись и новые лица. Группа получилась внушительная. Полностью Совет Служителей собирался редко — потому-то эти люди и остались в живых. Малый Совет Геласаара хай-Аркада, избранный когда-то из их числа, погиб весь.
Атмосфера ожидания сгущалась. Но вот музыка, едва слышная за шумом голосов, зазвучала громче, оформившись в знакомую мелодию «Мании Кадены». И настала тишина — только охранники, стюарды и те, кто ждал наготове снаружи, обменивались безмолвными сигналами.
Шестеро аннунцио в старинной одежде вошли, выстроились по обе стороны двери и поднесли к губам золотые трубы.
Грянули Фанфары Феникса, порождающие в памяти образы власти и могущества. Ваннис и Верховная Фанесса встали.
Первые ноты еще не успели отзвучать, когда в зал вступила одинокая фигура. Высокий, стройный, хорошо сложенный, Брендон Аркад, последний в своем роду, медленно прошел по залу и поднялся на помост. Ваннис, окинув глазами его белый костюм с неяркой золотой отделкой, встретилась с его пристальным голубым взглядом. Едва заметное вопросительное движение бровей — и он с поклоном повернулся к Элоатри, Верховной Фанессе.
Она ответила ему без улыбки, проницательно и твердо глядя светлыми глазами.
— Перстень Феникса исчез в лучах света, который унес твоего отца над Геенной, — сказала она ясным, звенящим в тишине голосом. — Я не могу, как это делали мои предшественники, надеть тебе на палец в знак твоего бракосочетания с Мандалой эту мистическую линзу, сквозь которую мы смотрим назад, на нашу Утерянную Землю, и вперед — в будущее, которого уготовил нам Телос. — Она сняла с левого безымянного пальца простенький золотой ободок. — Но это кольцо напоминает мне о моем первом хадже, когда я, как ты сейчас, сделала шаг в неведомое. Пусть оно станет символом моей веры в тебя, в тех, с кем ты связан... — при этих загадочных словах Верховной Фанессы Ваннис посмотрела на Брендона, но ничего не прочла в его взгляде, — ...и в обещание, которое ты даешь нам всем.
Верховная Фанесса, по традиции не приносящая присягу, сумела, однако, выразить, что поддерживает нового Панарха во всем.
Кольцо пришлось Брендону только на мизинец, и он надел его на правую руку. На миг его взгляд устремился куда-то далеко, словно он что-то вспомнил. Не успела Ваннис сообразить, померещилось ей это или нет, он обратил лицо к залу и заговорил твердым, звенящим голосом:
