Я усилила щит, выдохнула и, не оглядываясь, пролезла в дыру. Огонь загудел, пытаясь пробить мой щит, вздрогнула, услышав треск и шипение. Боги, надеюсь, это стена не такая же в толщину, как и в высоту, иначе мой щит долго не протянет! Пламя окружало меня со всех сторон, отрезая пути к отступлению. Я потерялась в пространстве, запуталась, не понимая куда идти. А огонь напирал, давил своей мощью, пытаясь пробить мой щит и поглотить меня. До чего же страшная магия, со своим внутренним «я» – это ощущалось буквально во всем, в каждом прикосновении, в каждом ударе. Словно все это делал кто-то живой, наделенный небывалым умом. Я задыхалась от недостатка кислорода, глаза слезились, а в груди першило, словно наглоталась ядовитых паров.
– Виолетта! – Я обернулась, услышав голос Ларисы сзади. – Иди на мой голос. Виолетта. Ты слышишь меня?
Что это? Я покрутилась на месте, пытаясь разобрать, откуда идет звук. Потом замерла, закрыла глаза и двинулась вперед. Нет. Назад, повернула вправо и пошла на звук. Боги, надеюсь, я права, и это на самом деле Лариса, а не очередной магический трюк.
Щит дрожал, объятый огненной стихией. Я поторопилась, уловив первые признаки распада магии. Еще чуть-чуть – и я останусь без защиты. Корона болталась на руке, ударяясь об бедро, мешая нормально идти.
– Летта?! – в голосе послышалось беспокойство. – Виолетта!
Щит зазвенел. Я буквально кожей чувствовала напряжение огня, его азарт и готовность напасть сразу же, как только останусь беззащитной. Сделала шаг, еще один и еще, и сорвалась на бег. Щит звенел, распадаясь мелкими искрящими искрами. Пламя взревело, бросаясь ко мне. Я вскрикнула, делая еще несколько шагов вперед и вырываясь на свободу из огненного плена. Языки пламени ринулись за мной, не желая отпускать. Я отскочила, но споткнулась, упала и поползла, испуганно наблюдая за языками огня, которые, словно руки, тянулись за мной. Мерзкое, какое же мерзкое заклятие!
– Вставай, Виолетта, вставай сейчас же! Сюда двигается отряд отступников, нет времени страдать! – Лариса летала надо мной, лапами вцепившись мне в волосы и пытаясь тащить.
– Да… Да, сейчас… – прошептала я, все еще прибывая в шоке, глотая холодный воздух. – Сейчас встану.
– Сейчас! – прикрикнула Лариса. – Летта!
Лариса права, нет времени страдать. Нет времени жалеть себя, как бы сильно ни хотелось сесть и разреветься. Я встала, подхватила упавшую корону и побежала к Обители Триединых. На улицах города было пустынно, словно все разом решили остаться дома. Не было слышно шума ночной ярмарки, не веселился народ. Даже пьяниц и дворовых собак и тех не было видно. Город словно вымер.
– Сколько времени прошло?
– Что? – непонимающе уточнила Лара.
– Сколько времени прошло с нападения на столицу? Почему никого нет? Где все жители?
– Я не знаю, Летта, но с того момента, как мы вышли с замка, прошло минут тридцать.
– Не может быть… – потрясено выдохнула. Прошло минут десять-пятнадцать, не больше!
– Ты провела в огненной стене десять минут, Летта. Я уже и не надеялась тебя увидеть, – призналась Лариса.
Я потеряла ориентир, запуталась в направлении, и, если бы не Лариса, страшно подумать, что бы случилось.
– Спасибо, – прошептала. – Спасибо, что не бросила.
– Как я могу? – усмехнулась Лара. – Вместе до конца.
– Вместе до конца, – кивнула я, выбегая на площадь перед Обителью.
Величественная, пугающая, неприступная. Именно такой я представала Обитель Триединых. И никак не ожидала, что там меня встретит абсолютная тишина. Не было жрецов, не было магов-защитников. Пусто. И ничего, кроме трепещущего огня в лампах и легкого запаха благовоний, от которого расчихалась Лариса, не напоминало о том, что кто-то здесь находился до нас. Я прижала корону к груди, стягивая через шею цепочку с Камнем Силы. Все это я проделывала на ходу, пересекая большую комнату. В Академии у нас был специальный курс, посвященный богам этого мира. Теперь-то я понимала, что правды там так же много, как во мне доблести и храбрости вместе с аристократичностью, но на уроках я сидела, открыв рот и внимая каждому слову преподавателя. Нам рассказывали о Триединых древа Игдарион – трех божествах, создавших этот мир: Вирсавии, Ишрагале и Ромиране.
Единственная женщина в трио – богиня, дарующая жизнь, мать-создательница, та, кто создал леса, реки и озера. Она наделила людей даром жизни. Добрая, понимающая и всепрощающая. К ней шли бездетные супруги, больные старцы и отчаявшиеся матери. У нее просили здоровья и даров земли.
Бог-отец – тот, кто подарил людям силу мысли. Научил их думать и чувствовать. К нему шли одинокие парни и девушки в поисках любви. К нему шли воины, собиравшиеся на войну. Его просили об удачных завоеваниях. И ему посвящали величайшие схватки в истории.
