90-ые годы минувшего века… Молодой аспирант Ганнибал Дроздов, выйдя вечером из Института космической биохимии, натыкается на очаровательную брюнетку, которая... Да! Представляется "американской шпионкой и начинающим сотрудником ЦРУ". Дальше - больше: она предлагает аспиранту выяснить, что общего у закрытого российского института и американской фармацевтической фирмы, подозреваемой ЦРУ в опасных исследованиях. Дальше - еще больше: речь идет об образцах таинственной, не погибающей вне человеческого организма крови, добытой у шаманов в угандийском племени... В общем, фантастический триллер с юморком и деталями научного и просто московского быта середины "лихих девяностых", когда был написан и издан роман.
Снежной метелью замело африканские дебри.
Оторвавшись от микроскопа, от мира невидимой живности, угрожающей человечеству страшными недугами, доктор Андерсен задумчиво смотрел в окно и наконец догадался, почему он вдруг вспомнил о снежной метели и даже затосковал о своей далекой родине.
Он прищурился - и тогда снежная метель превратилась в суматошную стайку птиц. Мир видимой африканской живности был куда безобидней и приятней для глаз. Сотня-другая белых дроздов Уандиго просыпалась с небес в отяжелевший послеполуденный свет Африки и, завихрившись, облепила ветви акаций. Птахи не в лад попискивали, теснились, спихивая друг друга, и топорщили перья.
Всякий потомок Адама, черный или белый, проживший здесь, у восточного подножия Лунных гор, не меньше полгода, наверняка подумал бы: не миновать дождю. Так подумал и доктор Улоф Андерсен. Прожив в резервации онезе без месяца пятнадцать лет, он добавил к этой пророческой мысли еще две:
"Гулу явно перестарался. Опять какой-то кретин успел подсунуть ему бутылку!"
И добавил к тому еще одну мысль, которая, уж верно, никому во всей Уганде не пришла бы в голову, кроме него:
"Только бы Ани успела вернуться".
И вот доктору даже показалось, что он расслышал шум неистового дождя, уже рухнувшего на леса в горах, - и, выходит, Ани уже никак не поспеть из Касезе и, не дай Бог, ее джип увязнет где-нибудь в дорожном потопе, как случилось год назад.
Доктор Улоф Андерсен был, впрочем, спокойным и аккуратным человеком, каким и полагается быть скандинавскому викингу, даже если он осел до конца своих дней на экваторе. Он убрал куда надо стеклышки с предметного столика микроскопа и машинально навел кое-какой порядок в комнате прежде, чем выйти из своей крохотной резервации тени в пряную жару угандийской сиесты.
Выйдя, он по привычке уперся руками в бока и, повернувшись в сторону заснеженных хребтов, строго вопросил небеса:
"Так, и что у нас тут происходит?"
Как посланник ООН, Красного Креста и еще десятка гуманистических организаций, как своего рода ангел-хранитель этого девственного уголка Земли и маленького вымирающего племени, которое жило подобно первым потомкам Адама и Евы, он считал, что имеет полное право задавать такой вопрос самому Господу Богу.
На первый взгляд, ничего угрожающего не происходило и не предвиделось. Доктор с облегчением вдохнул жаркий воздух, увидев, как белые букли разрозненных облаков тихо сползают по губчатой темной зелени джунглей. Он не обнаружил вдали серой волокнистой мути, что окаймляет перевалы предвестием падения небесных рек.
"Отчего они всполошились?" - вспомнил он о пернатой метели, разгулявшейся по другую сторону дома.
Еще несколько мгновений он с недоумением прислушивался к необычному шуму, доносившемуся со стороны гор, и наконец изумился до глубины души. Он осознал, что видит довольно увесистый предмет, движущийся по воздуху к нему навстречу.
В экстренном случае некое чудо техники могло затрещать над этой первозданной землею, взбудоражив листву и древнюю пыль, но прилететь оно могло только с севера, из городка Форт-Портал, или уж - при совсем необыкновенных обстоятельствах - с востока, из Касезе. Этот железный гигант, голубой летающий слон в сравнении с мелкими птахами, залетавшими сюда раньше, презрев и все прочие правила и обычаи повседневности, надвигался с запада, то есть - через горы, то есть - из Заира, то есть - через государственные границы. Все это не могло понравиться ни белым дроздам, ни доктору Улофу Андерсену.
"Так. Если Гулу, когда трезв, запросто нагоняет дождь, а после первого глотка вызывает боевой вертолет, - думал он, - то после стакана виски можно будет ожидать вторжения летающих тарелок".
И вот панически затрепетала и залохматилась вся растительность угандийских предгорий, и завертелись вокруг доктора какие-то клочки, листочки и перья, а земля задрожала у него под ногами. Он поднял к бровям руку и стал медленно отворачиваться от Лунных гор, поскольку вертолет, немного не долетев до его темени, важно повалился на правый бок и стал облетать форпост европейской цивилизации. Грохочущий исполин как бы нарочно выказывал свои дружеские намерения - из расчета, что несомненно рассерженный доктор успеет налюбоваться огромным гербом ООН, отпечатанным на его боку.
"Война, что ли, началась", - как-то беспричинно подумал доктор и, наблюдая, как вертолет опускается метрах в ста от дома, за купы акаций, решил просто-напросто не двигаться с места.
Он сел почти на границе тени, на верхнюю ступень веранды, поправил личную карточку на кармане своей сорочки и стал ждать, по инерции неторопливой захолустной жизни продолжая размышлять о том, быть ли таки дождю или не быть и как скоро придет Ани в голову возвращаться домой.
