- Концентрироваться на произошедшем не стоит, - заметил его старый директор, кладя ладонь ему на плечо. – Ты нанесешь себе вред, если продолжишь в том же духе. Полагаешь, друзья хотели бы этого?
- Я не могу знать, чего бы они хотели. Я не могу спросить у них, потому что они мертвы.
Пальцы Дамблдора на его плече сжались.
- Римус, ты не можешь позволить себе этого. Ты рискуешь потерять себя. – Он помолчал. – Как ты уже едва не потерял себя второго ноября…
Римусу показалось, что кто-то ударил его под дых, но… Что он имел в виду? Ночь второго ноября была ужасной; он сидел в одиночестве, заливая печаль алкоголем, все сильнее поддаваясь одурманиванию, пока…
Пока не проснулся следующим утром и обнаружил стоящих над ним родителей с перекошенными словно бы от муки лицами. И они сказали…
Нет.
- Римус, - снова прервал его размышления голос Дамблдора. – Что ты помнишь о той ночи?
Помнит, помнит… а что он помнит? Как пил, пил, пил слишком много, а затем урывками Грюма, Дамблдора, неясное чувство страха и полнейшего ужаса…
Но ничего конкретного. Ничего, что он мог бы назвать. Но то, что они сказали после…
- Мне сказали, что я стал бешеным, - автоматически произнес он, сам себе не веря. – Но этого не может быть. Я этого не помню.
Медленно в поле его зрения появился палец, который уперся ему в подбородок и заставил поднять голову и встретить взгляд голубых глаз директора. Дамблдор улыбнулся.
- Может, - тихо сказал он. – Но не тревожься по этому поводу. Все это почти наверняка в прошлом.
************
День седьмой
Двадцатичетырехлетний Римус нахмурился.
- Происходит что-то странное, пап, - продолжил он, рассеянно глядя в потолок, и вздохнул. – Последнее что я помню, это как отправился спать в мотель в Хаммерфесте. И вдруг я просыпаюсь в больнице Святого Мунго! Как будто бы я трансгрессировал во сне, хотя и знаю, что это невозм…
- Попалась!
Медленно, устало и смиренно Римус повернул голову к окну, где мгновение назад стоял его отец. Разглядев выражение триумфа на его лице, когда тот смотрел в бумажный стаканчик, зажатый в руке, Римус ощутил, что ему совсем не хотелось знать.
- Могу я спросить, что ты делаешь?
Рейнард широко улыбнулся.
- Если хочешь, сын. Но тебе не о чем беспокоиться.
************
День восьмой
Двадцатисемилетний Римус выпучил глаза.
- Пап, я только что потерял очередную работу, - с недоверием проговорил он. – Я никому не нужен, безработен и нахожусь в больнице. А ты принес мне жука?
- Это уникальный жук, - заявил Рейнард. Театральным жестом он поставил на прикроватный столик большую стеклянную банку. Внутри на чем-то, что напоминало сломанное зеленое перо, и в самом деле сидел большой жук со странными отметинами, напоминающими очки, вокруг усиков. – Молодая леди по имени Гермиона Грейнджер рассказала, как его поймать; чудесная девочка, очень начитанная. И не волнуйся, это звуконепроницаемое стекло. Ни звука не просочится!
Рейнард весело постучал рукоятью трости по стеклу, так что банка закачалась. Жук подскочил и бросился в укрытие под перо.
Римус недоверчиво смотрел на все это. Наконец случилось то, что так давно предсказывала мама. Он абсолютно спятил…
- Это хорошо, потому что этот жук-скандалист своими вечеринками не дает мне спать, - проговорил он сухо. – Он почти так же ужасен, как и те магглы из Шотландских гор, которые играют на волынке…
Отец наградил его строгим взглядом.
- Я не потому это сделал, Римус. Нет, правда, за кого ты меня принимаешь? Неважно, если ты сможешь слышать ее! Но я должен был удостовериться, что она не услышит тебя.
В этот момент Римус решил, что сомнений больше не осталось: его отец страдал старческим слабоумием.
************
День девятый
Тридцатилетний Римус улыбнулся, несмотря на румянец.
- Это такая неожиданность, Лиция, - воскликнул он с неловкой радостью. – То есть мы так давно не виделись!
Фелиция улыбнулась в ответ, взяв его ладонь в свои, отчего его лицо сделалось просто пунцовым.
- Ох, да вовсе не так давно, - заявила она с каким-то странным выражением. – Но мы всегда так хорошо ладили, Римус, и я уже какое-то время планировала отыскать тебя. А потом узнала, что ты в больнице… - Она указала на букет цветов и плитку лучшего шоколада из «Сладкого королевства», которые она оставила там ранее. – Мне захотелось прийти и навестить тебя.
Римус широко улыбнулся.
- Это очень мило. Спасибо.
- Да не за что, - ответила Фелиция, еще раз сжав его пальцы, отчего он снова покраснел. – В конце концов, мне совсем не хочется, чтобы детская неловкость встала на пути у, как я знаю, замечательной дружбы…
************
День десятый
Тридцатитрехлетний Римус рассмеялся.
- Нет, правда, Альбус! – воскликнул он. – Мне правда нравится быть учителем. Даже не могу описать, как я благодарен вам за этот шанс. А уж то, что я учу Гарри… - Он тепло улыбнулся в ответ на улыбку Дамблдора. – Он чудесный мальчик. Джеймс и Лили гордились бы им.
- Несомненно, - согласился Альбус, кивая. – И, похоже, ты тоже ему понравился.
Римус вдруг ощутил укол сомнения.
- Полагаете, мне следовало ему сказать? – спросил он тихо. – Что я знал его родителей?
