Неспроста я вытащил супругу именно сюда. Виртуальный помощник составил мне примерное расписание, и я предполагал, что смогу пообщаться здесь с одним человеком, который входил в список отца. Прояснить, так сказать, некоторые моменты лицом к лицу.
Ну и жену заодно на великосветское мероприятие выгулял, не без этого. И судя по лицу Екатерины Фёдоровны, она была довольна.
— Дорогая, — наклонившись к уху графини, прошептал я. — Мне нужно отойти на пару минут. Ты справишься?
— Конечно, — с улыбкой ответила та и тут же вернула всё своё внимание коллекции.
А я двинулся в сторону группы мужчин, остановившихся у пёстрого полотна. Что на нём изображено, было непонятно. Однако дворяне даже не пытались делать вид, будто изучают творчество психопата, назвавшего эту мазню картиной.
— Господа, — приветливо улыбнувшись, я отсалютовал им бокалом. — Позвольте забрать у вас Александра Николаевича на минутку?
Благородные лица разглядывали меня с удивлением ровно несколько секунд, но возражать не стали. Сам Тарасов изо всех сил держал лицо. Впрочем, приличия он решил соблюсти, так что на губах мужчины появилась вежливая улыбка.
— Разумеется, Ярослав Владиславович, — произнёс он. — Отойдём на минутку.
В его руке был точно такой же бокал, пузырьки ещё поднимались со дна. И он осушил его залпом, после чего оставил свою компанию. Вдвоём мы отошли за несколько метров, прежде чем Тарасов обернулся ко мне.
— Что вы хотели, ваше сиятельство?
Я улыбнулся чуть шире и спокойно взял его за пуговицу пиджака.
— Мне тут донесли птички, что кое-кто многое позволяет своему рту, — негромко, но чётко проговорил я, не сводя взгляда с лица собеседника. — Как будто некий барон в Аэлендоре не только портал уничтожил, но и власть хотел к рукам прибрать. Слышали что-то о подобном, Александр Николаевич?
Лицо он удержал, но зрачки изменились. Не всё можно контролировать усилием воли. Страх, а именно он сейчас завладел дворянином из весьма преуспевающего рода, вынуждал организм реагировать.
— Слышал, Ярослав Владиславович, — с некоторой долей обречённости выдохнул он. — Однако прошу вас меня понять, я лишь рассказывал то, что мне самому передали.
— Конечно, — продолжая крутить пуговицу, легко кивнул я. — Однако, видите ли, Александр Николаевич, так получилось, что ваши слова — неправда. И за них придётся отвечать. Выбирайте, как будете это делать. Князевым, знаете ли, лишние активы пригодятся, да и мне бы не помешало пополнить бюджет своего графства. Как считаете, на что лучше потратить те пять миллионов рублей, которые вы мне заплатите — на строительную технику или всё-таки на материалы?
Он вздрогнул.
— Побойтесь Бога, Ярослав Владиславович! — чуть повысив голос, отозвался он. — Откуда у меня такая сумма⁈
Я позволил на мгновение лику Жнеца проступить сквозь моё лицо. Тарасов дёрнулся от накатившей волны ужаса, оставив пуговицу у меня в руке. Я демонстративно посмотрел на неё и с улыбкой бросил её дворянину.
— У вас трое суток, Александр Николаевич, — предупредил я. — А на тот случай, если вы решили, что можно не платить за свой длинный язык, посмотрите, чем закончилась история Горловых.
И, не дожидаясь ответа, я развернулся к нему спиной, уже выбрасывая собеседника из головы. Это была только первая ласточка, конечно, уже завтра вся эта сеть распространения слухов будет в курсе, что Князев всё знает и требует виру. Мелочь, разумеется, никто трогать не станет, но самых богатых — я прижму к ногтю.
— Как, говорите, зовут этого скульптора? — услышал я голос супруги и свернул в нужную сторону.
— Архипов Олег Демьянович, — ответил гид. — К сожалению, это его последняя работа, сам скульптор уже мёртв. Не дожил до сегодняшней выставки всего полтора месяца.
— Он был болен? — приподняв бровь, уточнила Екатерина Фёдоровна.
— Если считать алкоголизм болезнью, — с неудовольствием признал сотрудник галереи. — Увы, ваше сиятельство, не все творцы могут устоять перед соблазнами, которые приносит слава.
Котёнок нашла меня взглядом и тут же улыбнулась теплее. Я подошёл ближе уже с новым бокалом для своей супруги и, вручив ёмкость ей, повернулся к скульптуре, которую они обсуждали.
Выполненный из серебристого металла полуголый мужчина с громадным топором в руке, оскалив волчьи зубы, втаптывал в деревянную землю какую-то изломанную фигуру.
— «Прогресс», — прочёл название работы я. — А что, мне нравится. Заверните. Поставлю у себя в кабинете, буду любоваться на досуге.
А ещё это будет красиво смотреться, когда меня станут посещать эннары. Конечно, я не собираюсь их запугивать, но направление мыслей у них при взгляде на эту скульптуру неизбежно будет меняться. В переговорах ведь порой важно раскачать собеседника, чтобы победить.
— Прошу прощения, Ярослав Владиславович, вы уверены? — уточнил гид. — В связи со смертью автора, его работы сейчас на пике…
Я взглянул на него с нарочитым удивлением во взгляде.
— Любезный, вы, кажется, плохо меня услышали. Я не спрашивал о популярности скульптора, я сказал — мы берём.
