Температура вернулась к норме, и глава рода Князевых бросил нож на столешницу. Убрав пепельницу на место, он тяжело опустился в кресло и уронил лицо в ладони, чтобы потереть лицо. Ему просто привиделось.
— Ты звал, и я пришла, — раздался приятный женский голос.
Владислав Константинович вскинул голову, и тут же увидел женщину в сарафане. На её голове красовался венок их ромашек, светлые волосы убраны в толстую косу чуть ли не до колен. Она стояла к нему спиной и, держа руки за спиной, с любопытством разглядывала картину, висящую на стене.
— Меня редко зовут настолько настойчиво, — повернув голову к хозяину кабинета, сообщила сущность. — Я не вижу, в чём мы можем быть полезными друг другу, но решила, что раз уж ты так хочешь поговорить, я могу себе позволить потратить немножко времени на отца Жнеца.
— А Дарья? — шёпотом спросил Князев.
— Она свободная девушка, — пожала плечами богиня. — Безусловно, талантливая, с отличными задатками. Но Жнецом ей никогда не стать, Владислав. Тут нужен особый характер души. Если хочешь, можешь считать, что в Жнецы отбираются только самые отчаянные бойцы, те, кто готов топить в крови миры, чтобы защитить то, что считают своим. Решительные, волевые, понимающие ценность жизни и цену, которую должны заплатить за ту силу, что получают от меня.
Мужчина слушал эту сущность внимательно. И хотя не был согласен с точной формулировкой в отношении Ярослава, но в целом оспорить её слова бы не смог. Его сыновья — именно такие. Настоящие дворяне, цельные и сильные духом.
А то, что Дарья свободна от обязательств перед потусторонними силами — это прекрасные новости. Уже одного этого было достаточно, чтобы окупить эти ночные попытки призвать сущность на переговоры.
— Могу ли я как-то повлиять на то, чтобы ты отпустила Ярослава? — облизнув пересохшие от волнения губы, уточнил Владислав Константинович.
Мара, если это на самом деле была она, улыбнулась.
— Мне даже интересно, что, по-твоему, ты можешь мне предложить, — заявила она, подходя ближе и, поправив подол сарафана, опустилась в кресло для гостей. — Торговаться с сущностями, которых смертные зачастую называют богами, пробует каждый. Возможно, за исчезающе редким исключением. И попытки выкупить чужую жизнь тоже постоянно звучат.
Глава рода Князевых окончательно успокоился и кивнул. Разговор стал больше походить на переговоры, а в них Владислава Константиновича натаскивали ещё в ту пору, когда он под стол пешком ходил. Так что в себе мужчина был уверен. Не стала бы богиня вообще вести этот разговор, если бы вариантов не было.
— Для начала я хотел бы узнать, что вообще может понадобиться сущности, которая является Смертью, — натянув вежливую улыбку, проговорил он. — А потом, полагаю, мы найдём точки соприкосновения.
На её губах мелькнула улыбка.
— Что ж, раз уж твой сын сделал так, что я теперь стала чуточку свободнее в Аэлендоре, думаю, я могу уделить тебе ещё немного времени.
— Ярослав сделал что? — переспросил Владислав Константинович.
Мара усмехнулась, глядя на него, как на несмышлёного ребёнка.
— Он убил бога.
Машина замерла перед крыльцом, и я выбрался наружу первым. Обойдя автомобиль, помог выбраться жрице Морвель. Ликсис Талия после пережитой гибели брата ни разу не показала, что её тревожит его смерть. Но столкновение с божеством наполнило эльфийку некоторой тревогой.
Это совершенно не удивляло. Раньше она была жрицей, служительницей одной из богинь своего народа. А теперь превратилась во врага собственного пантеона, за которым сущности являются с оружием в руках. Такое кого угодно может подкосить.
— Точно готова? — на всякий случай спросил я, разглядывая ушастую.
Одетая в рубашку, завязанную на груди в узел, и джинсовые шорты эльфийка улыбнулась мне.
— Я всё вынесу, — ответила она. — У меня уже отобрали семью, уничтожили брата. Теперь это личное, Ярослав, и я не отступлюсь.
Злости в её голосе хватило бы, чтобы затопить весь Аэлендор. Но при этом Ликсис продолжала улыбаться, как будто ничего не случилось. Даже одежда, которую она вытребовала у моих слуг, была сигналом — эльфийка приняла вызов и будет идти до конца.
Раз родной мир сделал её врагом номер один, Ликсис не станет прятаться и сдаваться. Она стиснет зубы и, взяв оружие в руки, будет отстаивать своё право на жизнь. Кто бы там ни выступил против неё.
Держа баронессу Астарта под руку, я повёл её в кабинет коменданта. Однако нас ловко перехватил секретарь перед дверью начальника всей русской армии в Аэлендоре.
— Погодите, ваше сиятельство, — попросил он. — Его светлость сейчас освободится и примет вас.
Я вскинул бровь, но подчинённый коменданта не успел ничего уточнить. Дверь в кабинет распахнулась, и к нам вышли двое мужчин. Одного я прекрасно знал, мы часто общались лично. И именно он теперь сиял улыбкой так, словно выиграл в лотерею.
